Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Categories:

Разговор

- Первый вопрос. Где находится планшет?
- Понятия не имею, - ухмылка на щербатом лице выражала полнейшее презрение к алому плащу и тому, что оно подразумевал.
Плащ дознавателя вспорхнул, как стая увидевших выброшенный хлеб воробьёв. Допрашиваемый слетел с сиденья, впечатавшись лбом в пол - именно на такой случай предусмотрительно покрытый слоем хорошо пружинящей резины. Левую руку сильно дёрнуло назад, а менее чем через секунду тяжелая металлическая ладонь инквизитора легла на плечо, надёжно фиксируя руку человека в более чем неудобном положении.
- Я повторю вопрос. Куда ты выбросил планшет?
- Не брал! - взыграла насыщенная наркотиком кровь. - Щас уже не то время! Что ты мне можешь сделать? ААААААААА!!!!
Рука инквизитора чуть распрямилась. Боль от выламываемого плеча заменила приятный туман в мыслях щербатого.
- Есть две вещи, к которым человек не сможет привыкнуть никогда. Первая из них - это боль.
Человек тщетно пытался вывернуться. Движения дознавателя были выверены годами тренировок и веками практического применение единоборцами половины мира.
- Ощущение боли - это сигнальная система человеческого организма. Она свидетельствует о том, что какая-то часть твоего тела повреждена, в той или иной степени. Подобное причинение боли называется пыткой. Применение пытки служителями Святой Инквизиции по отношению к лицам, заподозренным в совершении особо жестоких преступлений, дозволено решением шестого Конклава Матери-Церкви Нашей.
Дознаватель чуть ослабила захват. Человек шумно выдохнул.
- С-сука-а... Я знаю свои права... Ты сама окажешься на моём месте...
Новая вспышка боли.
- Но, помимо свидетельства о повреждении частей тела, боль также служит человеческому организму в качестве сигнала о лишь возможном повреждении. Решение шестого Конклава Матери-Церкви Нашей называет пыткой лишь умышленное повреждение тела. Поэтому боль, испытываемая тобой сейчас, не считается пыткой с точки зрения закона. Также, мои текущие действия не оставляют никаких следов на человеческом теле. Поэтому то, что ты скажешь сейчас, будет сказано добровольно, без какого-либо принуждения. Что же до моральных терзаний, которые не дают тебе сейчас покоя и вынуждают кричать, срывая горло - то таковые суть лишь проявления искреннего раскаяния и способствуют очищению погрязшей в грехе души.
Казалось, боль стократно усиливалась с каждым мгновением. Однако негромкий, размеренный голос инквизитора без труда пробивался в сознание человека.
- Есть два способа избавиться от твоих нынешних терзаний. Первый из них - резким распрямлением ног откинуться назад и влево, дабы сломать себе руку. Повреждение костей и мягких тканей вызовет ускоренную выработку гипофизом беталипотрофина, что, наряду с достижением болевых сигналов нервной системы пороговых значений, приведёт к значительному выбросу лейцин- и метионин-энкефалина, равно как и бета-эндорфина.
Допрашиваемый попытался рвануться назад, но был тут же остановлен сильным тычком под рёбра.
- Естественно, позволить тебе таким образом отказаться от раскаяния и спасения души я не могу. Второй же открытый тебе способ есть ни что иное, как раскаяние в грехе и исповедь. Вопрос мой ты знаешь.
Человек продолжал кричать.
- Обрати внимание, ты уже не рассказываешь мне о твоих правах или о тех неприятностях, которые ты можешь мне устроить. Энциклика "По Инквизиции" предписывает мне доставить подозреваемого в Трибунал в течение часа, но в исключительных случаях мне даётся на это до двадцати четырёх часов. А ведь с момента помещения тебя под длань Святой Инквизиции прошло всего четыре минуты. Так как я ещё не считаю, что у нас с тобой "исключительный случай", то было бы очень глупо с твоей стороны надеяться, что я позволю тебе потерять сознание или дам передышку. Так же глупо, как рассчитывать, что служители Матери-Церкви Нашей позволят тебе умереть без покаяния. Ведь там, за дверью фургона - обычные добрые люди. Из того, что мне запомнилось, они предлагали затравить тебя собаками, переломать все кости арматурой, повесить, пристрелить, выдавить глаза... Если бы меня не заботило спасение твоей заблудшей души - я бы просто открыла дверь перед ними.
Хватка ослабла. Из глаз допрашиваемого ручьём лились слезы.
- Ты... На суде... Я расскажу всё... Про допрос без записи... Про пытки... Про...
Генриэтта фон Цербст смотрела на корчащегося на полу человека с жалостью.
- Ты сможешь говорить всё, что угодно. Сколько угодно повторять, что твои слова - чистая правда. Клясться в том любыми клятвами. Но истина - есть то, что скажу Я.
Tags: религия, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments