Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Categories:

По просьбам трудящихся индейцев: Венетика-2

В небольшой и сонной по столичным меркам гавани Венетики царила непривычная суета, та самая, которую могут привнести в размеренную жизнь небольшого южного городка лишь военные приготовления к чему бы то ни было. Наблюдаемая же четырьмя свежеиспеченными подпоручиками, удобно расположившимися в тенечке на приставленной к стене чьего-то сада скамейке неразбериха была вызвана неожиданной (для простых горожан, разумеется) погрузкой снарядных ящиков с фрезевских автоповозок на снующие между пристанью и стоящим на рейде «Осиповым» баркасы.
- С батарей вывозят, - солидно, как ему казалось — а посему весьма отчётливо окая, произнес Олег Костин.
Эта реплика вызвала в его товарищах такое веселье, что те расхохотались, отчего вся напускная серьезность слетела с них в мгновенье ока.
- Истёну глоголешь, боёрин! - лишь отсмеявшись выдал его частый товарищ по нечастым, но оттого еще более радостным курсантским развлечениям Владимир, вызывая еще больший взрыв смеха.
- Да будет тебе, боярин! - полуобидевшись, ответил Олег. Несмотря на то, что плечи всех четверых украшали абсолютно одинаковые однопросветные погоны, все же была между ним и его друзьями разница, почти забывшаяся за два с половиной года нелегкой курсантской службы, но так неожиданно всплывшая сразу после окончания занятий.
Владимир, имевший в виду исключительно московский говор приятеля и не сообразив, на что именно тот обиделся, собрался было продолжать, но Алексей, смекалки которого лишь чуть-чуть не хватило до получения максимального экзаменационного балла (что сразу бы могло добавить по звезде на погоны... но увы, а посему так и не представленный к званию секунд-поручика курсант спешил забыть об этом), успел вклиниться в разговор.
- А что, Олежа, перед тобой, считай, все дороги открыты. В столице после бала назначение получишь, на службу поднажмешь — а через пару лет, глядишь, и с командирской подачи местное Собрание пожалует тебе дворянство — чин-то тебе хоть сейчас уже позволяет!
- Ага! - подхватил Владимир, осознав допущенную оплошность и стараясь повернуть разговор так, как будто ее и не было вовсе, - главное, сразу письмо напишешь отцу — так мол и так, дорогой Игорь Прохорович, стал твой беспутный сын Олежка настоящим дворянином! А ежели выйдет тебе назначение куда-нибудь в Маньчжурию — так там, коль станет к тебе Фортуна благосклонна, и потомственное выслужишь. И будешь на старости лет внучкам рассказывать, дескать а прадед ваш был простым мастеровым!
Обида, уже начавшая копиться в душе будущего дворянина-героя, мигом куда-то улетучилась. Он и не стал объяснять, что отец его на заводе был не мастеровым, а цеховым мастером — почти все его товарищи-курсанты, обучавшиеся в Венетике, дворянство свое получили от рождения.

Отец ничего не говорил о том, как ему удалось отправить Олега учиться в Спецшколу Корпуса — сам он помнил лишь то, как отец вдруг начал после смнеы уходить куда-то и домой приходил уже сильно затемно, а затем в их небольшую квартирку вместе с отцом вошел невысокий грузин в синей жандармской шинели с погонами (как это уже позже узнал новоиспеченный курсант) штабс-капитана. Мать лишь тяжело вздохнула, когда недоумевающий Олег в сопровождении отца и того самого офицера с длинной и незапоминающейся грузинской фамилией (что-то там на «...швили») отправился с заранее собранным «сидором» на вокзал.
В жизни молодого четырнадцатилетнего парня (почти взрослого, ведь он уже больше двух лет работал на фабрике, добавляя свой пусть и не очень многочисленный заработок к отцовским доходам) это была первая поездка на автомобиле. Поэтому он не очень запомнил торопливые объяснения отца о том, что все семья очень рассчитывает на него и что заводскому мастеру Игорю Прохоровичу Костину пришлось очень и очень постараться, чтобы его сын все таки выбился в люди, «а то сам знаешь, на заводе всякое может быть, и увечье, и еще чего, а ты уж там постарайся!». Потом было расставание на вокзале, поездка с шестью такими же, как и он будущими жандармами, на паровозе сначала до Киева, где, как оказалось, собирались будущие курсанты со всей раскинувшейся на двух континентах Империи (правда сибиряков было все же набрано мало), а затем в отдельном литерном составе до самого героического Севастополя. К этому времени Олег уже представлял, с кем ему придется учиться, а посему только радовался приказу всем носить исключительно курсантскую форму — так ему удавалось если и не скрывать свое происхождение, то хотя бы его не демонстрировать каждому встречному-поперечному.
В Севастополе, где новоявленным жандармам пришлось еще сутки ожидать отправки «Кронштадта» расположившись в большом пустом складе, Костина ждала еще одна неожиданность. Как выяснилось при погрузке, вместе с ними в Венетику отправлялись еще и девицы, в такой же синей жандармской форме, причем отправлялись туда именно для учебы, а не как успел (слишком громко) предположить балагур Владимир Михайлов, «для семейного воссоединения». Курсовой офицер Борис Евгеньевич Шах, каковой уже был представлен юношам в Севастополе, недолго думая, вместо обеда собрал их всех на палубе и прочитал многочасовую поучительную лекцию о славной дочери героя балканской войны генерала Лебедева - Лидии Виссарионовне Зверевой, первой в Империи женщине-авиатриссе, три года назад сдавшей летный экзамен, о ее роли в развитии рижских самолетных мастерских и прочих, не менее славных деталях ее биографии. Заодно старший лейтенант не забыл рассказать и о Евдокии Анантре, и о Любови Голанчиковой. Лекция была интересной и, безусловно, полезной — но, к сожалению, целиком сосредоточиться на вкладе русских женщин в развитие авиаторского дела юношам не удавалось по причине того, что обед все же отсутствовал. Еще более глубокому осознанию молодым Михайловым своей ошибки послужило то, что когда на следующий день он не смог пересказать прочитанную лекцию, Борис Евгеньевич с удовольствием ее повторил (на сей раз вместо ужина).
Старая венецианская крепость, собственно и давшая русское название острову (турецкого Олег и учить не стал — язык сломаешь, а греческое оказалось слишком длинным), сразу же очаровала не только Костина, но и всех остальных. В ней чувствовалась та монументальная старина, которой не было даже в столичных дворцах и монументах — даже московский кремль казался не таким... основательным. «Стены древней Венетики помнили множество штурмов и осад; и само владение этой крепостью недвусмысленно дает понять, что Россия — истинно европейская Империя, что бы там не придумывали себе всякие литераторы» - любил говорить гроза всех любителей гимназических традиций Аркадий Сергеевич Шкель.
Учеба давалась Олегу с трудом, и если бы не организованные Татьяной (с подачи старшего лейтенанта Шаха) дополнительные уроки, позволившие его немногим товарищам по несчастью нагнать остальных по предметам, что изучают лишь в гимназиях, старший сын заводчанина вполне мог бы быть отчисленным за неуспеваемость сразу после первого семестра, чего он всеми силами старался не допустить — сам он находился на полном пансионе, никаких дополнительных трат старался не иметь, а стипендия была для родных неплохим подспорьем, ибо доходила до двух третей отцовского жалования. Уже потом, от приятеля-гардемарина, что проходил учение на «Святом Пантелеймоне» Олег с удивлением узнал про те неимоверные, с его точки зрения, траты, на которые приходилось идти курсантам Морского корпуса ради пресловутого «флотского шика». Сам же гардемарин с легкой завистью (легкой, ибо не пристало будущему флотскому офицеру что курит лишь английский табак, не реже чем раз в неделю бывает в театре — и ни в коем случае не на галерке, вы что! - и зачастую с трудом сводящему концы с концами, считать себя равным «гончей» пусть даже и опережающему его самого минимум на два ранга просто по факту службы в Корпусе, куда берут даже — даже! простолюдинов) узнает о том, что вот лишь неделю как молодому графу Аминова за то, что что пошил себе легкую форменную полушинель сам глава Школы, полковник Васильчиков, выговаривал перед строем! Упаси Господь хоть в чем-то выделиться из курса (кроме успеваемости, естественно — единственный Высочайше утвержденный путь покрасоваться перед остальными), сразу попадешь в неприметный серый блокнот курсового офицера, из которого и берутся кандидаты на выполнение внеочередных работ.

ЗЫ. Разряд - это, конечно же, ранг.
Tags: Венетика, альтернативка, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments