Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Categories:

Венетика-3

И надо же какая оказия — стоило только самым краешком внутреннего взора вспомнить о Татьяне, как она не замедлила появиться на той самой тенистой улочке, где расположились четверка уже полноценных жандармов, в сопровождении молодого графа Гурьева. Сердце Олега немедленно начало наполняться банальной завистью — Гурьев был единственным из всего выпуска, кому удалось набрать «вышку» и получить заветные олеговы звезды. В глубине души Костин считал, что он умнее Гурьева, и вот если бы в свое время ему довелось учиться в гимназии...
Немного утешало лишь одно — ни он, ни Гурьев, да и вообще никто из находившихся этим летом на острове не имели ни малейшего шанса на благосклонность Татьяны. Пока еще Татьяны, как приходилось периодически напоминать себе, ибо по окончании выпускного бала в столице, как в старинной сказке про Золушку, с последним ударом часов подпоручик Татьяна Романова вновь становилась той, кем перестала быть поднявшись на борт «Кронштадта» два с половиной года назад — ни кем иной как Великой Княжной Татьяной Николаевной. «Лавры старшей сестры покоя не дают», - как-то раз высказал свою точку зрения Борис Евгеньевич.
- Господа офицеры! - Алексей успел первым. И хотя вроде как команда была подана дабы приветствовать Гурьева, как старшего по званию, тот и сам понимал, что единственной причиной столь ярого следования уставным требованиям была его спутница.
- Господа офицеры, - Гурьев ответил с тем неуловимым столичным шиком, который Олег про себя успел прозвать «флотским щегольством». Неуклюжая же попытка Татьяны вскинуть руку к козырьку сопровождалась плохо скрываемой гримасой. Костин вспомнил, что Сашка Сольцев, второй номер «великокняжеского», как они его шутя называли, расчета, еще два дня назад рассказывал, что «курсант тридцать восемь один» ухитрилась на стрельбах сбить себе плечо.
- Слышали, что в газетах пишут? - секунд-поручик продолжал красоваться. - Англичанка опять выслала в Петербург ноту по поводу нашей позиции по Маньчжурии, и все столичные «властители дум» сразу бросились обсуждать, чем это может грозить Империи! Несусветная глупость, Вы не находите? - он обратился к своей попутчице.
- Объявление войны естественным образом повлечет вступление России в войну на стороне Миттенфира, и его логического превращения в Миттенфюнф, - Татьяна крутила правым плечом, пытаясь разогнать кровь. - Сейчас, когда европейские фронты весьма устойчивы, вряд ли кто-то рискнет бросить на весы противников мощь нашей армии.
- Господа, давайте уж прекратим о политике! - вмешался Владимир, который в ней разбирался слабо (хуже, чем в политике он разбирался только в географии, путая Миссисипи с Миссури, Брест с Брест-Литовском и искренне полагая, что Росток, исходя из названия — исконно малоросский город). - Не пройтись ли нам... да хотя бы и до пристани, раз уж небеса благоволят нам отличной погодой?
Идея оказалась вполне своевременной — как оказалось, именно туда и направлялась подпоручик Романова (и пока на службе — никак иначе) со своим спутником. Вдовствующая императрица Мария Федоровна, подгадав время (или просто распорядившись, чтобы время «само подгадалось») отправила с оказией, коей оказалась Великая Княжна Ольга Николаевна, подарок к окончанию учения. Сама Ольга сейчас находилась по государственным делам на Имросе, но переслала подарок («каковой надобно тебе забрать с пристани») с курьером, от себя же передав лишь талантливо исполненную, хотя и оставляющую странное впечатление картинку оскалившейся черно-серой луны в витой серебряной рамке.
Шестеро бывших курсантов, а ныне «надежда и опора внутреннего порядка Империи», неторопливо спускались в гавань. Олег, несмотря на нелюбовь к Гурьеву, невольно перенял его небрежно-щеголеватую, но при этом аккуратную и плавную походку — достойную, чтобы при случае уязвить какого-нибудь флотского офицера, которые сейчас наверняка добавляют суетливости и неразберихи при погрузке. И если бы сейчас ему довелось увидеть улицу со стороны, он бы и сам удивился, насколько за пять семестров обучения он стал похож на любого другого офицера Корпуса — тем более, что дворянство, немыслимое ранее для человека из рабочей семьи сейчас, казалось, уже лежит у него в кармане.

Пожалуй, из всех портов, в коих доводится базироваться русским линкорам, крейсерам, номерным и именованным эсминцам и миноносцам, лишь Венетика не принадлежит Российскому Императорскому Флоту. И хотя для самого Флота Венетика — лишь запасной рейд и вырубленные в скалах склады, нет ничего более обидного для флотского лейтенанта, чем, сойдя на этот гостеприимный, яркий и чистый берег осознать, что здесь он — спокойный, сдержанный; брюки, форменка, туфли, фуражка — ослепительно белы; нашивки, якоря погон, тисненые буквы на ленте — сияют золотом; воротник и обшлага — благородно оттеняют флотский блеск — для этого города пыль, ничто. Город не ценит блеск флотских мундиров, впитавшуюся с молоком породу поколений, утонченные аристократические манеры; встречающая на рейде крепость равнодушно глядит на строгие английские манеры визитеров — она знает душу этого города.
Он покоряется лишь полуночной сини, неряшливой зелени и холодной черноте. Синие, рубленые картузы, синие же полушинели, рубашки и брюки; зеленые бесформенные накидки-«боёвки»; черные до блеска сапоги или матовые высокие горные ботинки — вот что нависает тяжелой, монолитной скалой над белыми, снующими фрегатами редких флотских экипажей. Полустоличный яркий Гельсингфорс влюблен во Флот, как изысканная и дорогая содержанка; далекая пограничная Венетика ценит Корпус как старого, верного друга, которому можно бросать правду в глаза зная, что именно этого он от тебя и ждет. Эспланада встречает гостя роскошью беспошлинных иностранных товаров, чистенькими, будто игрушечными трамваями, подтянутостью полицейских и вежливостью многочисленных шоферов. Радуга, центральная улица Венетики, другая — невысокие белые дома с красными черепичными крышами, лавочки в тени садов у выжженых солнцем беленых стен...
Здесь никогда не спешат жить, здесь ценят иное. Разговор о свете, о моде, политиках, премьерах — пуст. Пытающийся завоевать репутацию серьезного человека изучением верхнегерманской поэзии или римского права — нелеп. Здесь говорят о другом. Об оружии — от предпочтительного калибра для новых канадских винтовок до перспектив нового изобретения Федорова (а кто из флотских хоть слышал эту фамилию?). О технике — от радио и телефонов до самолетов и подводных лодок. О Марсе, Венере, Луне, об Антарктиде и Марианской впадине... Спустившиеся по случаю выходного в город курсанты-снайпера и курсанты охранки надели «боёвку» и поставили у стены винтовки и автоматы не потому, что чего-то опасаются (здесь? где на каждого жителя приходится по два жандарма?) или собираются после растянутого на час обеда идти на полигоны — именно в этом заключено недоступное «сардинкам» франтовство Венетики. На утонченность и британское пустословие Флота Корпус отвечает безразличной простотой и отнюдь не напускной образованностью.

Не любит Российский Императорский Флот Венетику. А Корпус Жандармов — не любит Флот.

Неразбериха, привносимая флотскими офицерами в нечастую, но все же привычную суету гавани, умело пресекалась руководившими погрузкой двумя жандармами в капитанских чинах. Неторопливой, движущейся с полным осознанием собственного достоинства, темно-синей тучей шестеро обер-офицеров просочились через занятых разгрузкой-погрузкой курсантов первого семестра (те при этом ухитрились ничего не уронить и не сбиться с темпа, чем явно заслужили одобрение своих курсовых — это был тот самый шик Корпуса, пущенным в глаза лейтенанту с загружаемого корабля в частности и всему Флоту в общем) и направились к замеченному у края причала неподвижно вытянувшемуся дневальному с «Мушкетера Архипа Осипова».
- Что, боец, следующий катер скоро?
Дневальный замешкался, но к неудовольствию молодых людей, отдал честь — отличный повод вставить флотским фитиль пропал почем зря. Матрос же, со свойственной русскому мужику простой житейской смекалкой, думал над складывающейся ситуацией лишь только заметив выбравших его в качестве цели своей прогулки жандармов. С одной стороны, он им не подчиняется, да и на кораблях синепогонники лишь пассажиры; с другой стороны, над матросом любой — начальник, а значит оно и не помешает, тем более что господин лейтенант отвернулся.
- Минут пять, господин офицер!
Бывшие курсанты встали чуть в стороне. В такой день хотелось просто стоять здесь, чувствовать еле заметное подрагивание причала под мерными ударами волн и молча вспоминать теперь уже оставшуюся в прошлом учебу и ставшую почти родной Венетику. Минут через семь к причалу подошел ожидаемый катер, но неожиданно огорошить его пассажиров не удалось — в отличие от матроса, на «Мушкетере» Великую Княжну знали в лицо, и заприметив группу жандармов на причале быстро определили, что подарок нужно везти к его будущей счастливой обладательнице.
Пожилой капитан второго ранга передал Татьяне Николаевне (а если точнее, то сопровождавшим ее офицерам) запертый на кованный под старину замочек продолговатый тяжелый ящик из полированного дерева, лишенный каких-либо украшений или надписей; присовокупил свое искреннейшее поздравление и выразил глубокое сожаление тем прискорбным обстоятельством, что не может ничего, кроме этого скромного букета (огромный букет также перекочевал в руки очередного подпоручика) подарить ее высочеству. Также, на словах он передал пожелания от Ольги Николаевны дождаться окончания её «государевых дел», дабы обратно в Петербург сёстры отправились вместе. Опасения Владимира, что словоохотливый капитан не устоит перед искушением нагрузить несчастных молодых людей еще чем-нибудь, оказались напрасны, и, приняв здравое предложение Татьяны отправиться в единственный, но от того ничуть не менее достойный принимать даже высшую знать как России, так и Европы, ресторан, осчастливленные честью сопровождать Великую Княжну офицеры Корпуса направились к «Венецианскому Купцу».
Tags: Венетика, альтернативка, сказяфка
Subscribe

  • 23я глава, похоже, получится самой объёмной...

    - После мучительной казни на потеху Теудру - младшему брата Руфона и маггловскому королю - Гвинейр поднял свою отсечённую голову и отнёс её в руках…

  • (no subject)

    Как известно, у царя Соломона было кольцо, на котором было написано «И это пройдёт». Но мало кто знает, что остальные кольца царя тоже не пустовали:…

  • (no subject)

    РЕШИЛА ПОИГРАТЬ В СК2 ЗА ВИКИНГОВ * ПОНАБИГАТЬ НА АНГЛИЮ С ФАРЕРСКИХ ОСТРОВОВ * ПОТОМ ХРИСТИАНИЗИРОВАТЬСЯ И ОСВОИТЬ ИСЛАНДИЮ * И НЕСТИ СВЕТ ИСТИННОЙ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments