Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

СпН-5.1

Дина Ягужинская с детства считала, что судьба ее обманула, поместив вместо блистательного Петербурга в провинциальный Царицын.Причем с местом рождения судьба ее лишь обманула только в первый раз. А во второй раз судьба уже вволю поиздевалась - лишь к окончанию гимназии Дина узнала, что старинный род графов Ягужинских к ее собственной семье не имеет вообще никакого отношения: отец ее, простой приказчик из Варшавы был переведен в Царицын (хотя и на должность старшего приказчика) каким-то безродным купцом из Рязани, торговавшим ситцем во многих городах Империи.
Открытие этой специфической детали собственной биографии так неприятно поразило Дину (и положило конец мечтам о выгодном замужестве и переезде в Петербург или даже Париж), что гимназию она закончила предпоследней в классе. А последней была Зинка Петракова, которая почти прямо с выпускного бала отправилась венчаться с каким-то захудалым князьком из Москвы, после чего уехала с мужем в Берлин, где этот князишка служил при посольстве.
Дина же в Берлин не поехала, а после полугодовых исканий и метаний поступила на службу к книготорговке Абалаковой. Конечно жалования эта жадная старуха платила мало, всего пятнадцать рублей - но и делать было почти ничего и не надо: сиди себе в читальном зале и смотри чтобы мужики страницы из книг не вырывали. Вдобавок можно и книжки любые читать - тут есть и сочинения господина Скотта, и господина Дюма. Читать - и представлять себя благородной дамой из их романов, а вовсе не служанкой при книжной лавке.
В которую, между прочим, ходит всякое отребье, не имеющее денег чтобы нужные книжки купить. Вот и сейчас крестьяне какие-то неумытые пришли, малец да девка: малец на книги смотрит как будто в цирк попал. А девка-крестьянка - так вообще достала булку какую-то, и есть стала. В читальне ест - ну деревенщина! А Дине сидеть в одной комнате с ними и следить чтобы книжки не порвали.
Впрочем, вот и приличный юноша зашел. Сразу видно - приличный, одет весь по-заграничному, не оборванец вроде этих мужицких отродий.
А вот и старуха подбежала - девка шепнула ей что-то. Тоже видит, что непростой гуляка с улицы? А он - нет, невежливый какой-то, да и одет как клоун - на Дину и не взглянул даже. И дурак-дураком, крестьянина этого вонючего спрашивает, что простые слова означают. А старуха-то лавку даже закрыла, сидит, тоже слова поясняет. Тот еще и записывает - видно забыть боится что слова означают. А книжка-то - не роман интересный, а какая-то рванина старая…
Наконец-то этот клоун ушел. Старуха его аж до двери проводила, пригласила еще заходить. И чего ей с этого надо? Видно же, что ничего никогда в лавке не купит. Голодранец.
Старуха-хозяйка вернулась, оглядела оставшихся читателей. Перекрестилась на висящую в красном углу икону, пробормотала про себя: "Господи помилуй…" Дина хозяйку не любила, а иногда - и просто ненавидела. Но она была хозяйкой, и Дина решила проявить вежливый интерес:
- А что это за шут гороховый заходил-то? Одет как клоун, да и чудной - даже слов простых не знает.
- Кто? Юноша этот? Это из Ерзовки, блаженный. Его, сказывают, молнией зашибло - память потерял, и мнит себя инженером иностранным теперь. Даже дворянином… грех не помочь блаженному-то.
Точно, сразу же видно что место ему в дурдоме. На чем я остановилась? Ах да, вот:
"… на равнине, похожей на большое озеро пыли, произрастают там и сям редкие пшеничные колосья, которые местные садоводы, вероятно, выращивают из любопытства…"

У давешнего железнодорожного инженера денег я не взял по одной простой причине: я не знал, что с ними делать. Ну разве что еды купить - но ведь деньги тогда и закончатся, а мне нужно было эти деньги зарабатывать. В Ерзовке заработать было невозможно: сельской работы я не знаю и делать ничего, кроме как копать - не умею. Но копальщиков таких тут и без меня хватало. С металлом работать? Да, тут я кое-что сделать могу, из остатков "плуга" соседским детишкам даже лопатки сделал, "почти настоящие" - маленькие у меня остатки были. Но "остатки" у меня уже закончились, да и по металлу тут и без меня есть кому работать: в слободе семь кузниц, десять кузнецов - и любой кузнец в этом деле куда как лучше меня. Да и кто поделки мои купит-то? Дорог для селян металл, тут почти у всех лопаты, чтоб грядки копать - и то деревянные.
Хотя железные и лучше. Оленька вон как своим совочком копает! Невелика конечно у нее грядка, но редиска уже растет. А у меня растет, кроме всего перечисленного, еще и три подсолнуха. В кармане сумки нашел четыре семечка, и три - проросли. Тоже польза, но до осени пока еще далеко, так что и полузгать нечего. Впрочем, лузгать и некогда, работы хватает на весь день. Земля-то на моем огороде - вовсе не чернозем, невероятным плодородием не пышет. Но рядом тракт, и по тракту вовсе не Камазы с Жигулями катятся. Так что сколотил я пару ящичков на манер плотницких, и таскал с тракта переработанное современными транспортными средствами топливо. Я и раньше таскал, грядки у меня всяко уже удобренные, но подкормить чуть позже - не помешает: урожаем я же кормиться потом и буду. А кормиться все же всяко лучше не впроголодь, про тутошние зимние рационы мне Евдокия уже рассказала.
В городе работу искать - тоже занятие малопродуктивное. Инженеру Архангельскому я представился как "тоже инженер", но, честно говоря, с точки зрения инженеров нынешних я элементарных вещей не знал. Так что какой я инженер? Слесарь я по нынешним временам, причем начинающий слесарь, и не очень наверное даже умелый. И остается мне (надеюсь, что только "пока") лишь сельское хозяйство. Причем вовсе не потому даже, что я "лучше знаю", а лишь потому что у меня семена гораздо лучше нынешних. Так что решено: остаюсь пока "на земле", а там - посмотрим.
Семнадцатого апреля мне удалось провернуть "сделку века": удалось заработать полтинник используя "будущие" инструменты. У одного из местных богатеев сломалась "хранцузская" сеялка, и кузнец прибежал ко мне за помощью:
- Александр Владимирыч, ты хоть глянь - как ее чинить-то? Мы сами починим, но как - не поймем, а ты погляди и скажи, что делать. Мы тебе и денег заплатим, только помоги! Он сказал, что если до полудня починим - вдвое заплатит…
Денег - это хорошо. Оказалось, что лопнул один из болтов, которым крепился зерновой ящик - видать, перекаленный болт поставили. Ящик перекосило, и зерно из него больше не высыпалось. Кузнецы, впрочем, с этим и без меня разобрались. Ремонту - на пять минут, но проблема была в том, что для замены сломавшегося нужно было сначала отвернуть четыре других болта, которыми колесо крепилось - чтобы ухватить и вывинтить обломок, а с клещами кузнечными туда не подлезть было. С ключами же гаечными в кузнице было неважно: все же кузница, а не автопарк. Так что я минут за пять торцевым ключом (сеялка была французская, так что болты, как и ожиалось, оказались метрические) что нужно - отвернул, через полчаса - завернул обратно, и полтинник оказался у меня в кармане. Хороший такой полтинник, большой, тяжелый - но один. Жалко, что на все село сеялок таких штуки три всего.
Однако полтинник - это уже серьезные деньги. Одного пшена можно купить пуда полтора. Не пшена - проса, но уж очистить его - нетрудно. Можно и пшена пуд купить. А можно и не покупать - три пуда еще есть, а рыба - она вполне себе питательная. И много ее - вон, полторы дюжины детишек с моей рыбы кормятся, еще и остается на зиму запас сделать. Но - себе сделать, не на продажу: мужики говорят, что в Царицыне сейчас половина российской рыбы солится на зиму, и с купцами-миллионщиками мне конкурировать трудновато будет.
Раздумывая на тему, куда бы "выгодно вложить" свалившееся на меня богатство, я вернулся из кузницы домой. Ребятишки сидели на бревне, уложенном перед Димкиным домом, и ждали меня: вареная рыба была уже готова, но без меня есть не начинали. Однако сегодня кроме детворы у дома стояли и двое мужиков. Одного я мельком знал: отец Мишки и Таньки Харченко, эти двое в моей "команде" почти с самого начала, а Таня - вообще первая начала на всех уху готовить. Другого мужика я не знал, но - судя по нахохлившимся пацанятам - он тоже был чьим-то родителем. Харченко жил, как и Дима, на Шиловке - улице, проходящей вдоль Сухонькой балки (того оврага, верх которого я превратил в пруд), был - по местным понятиям - моим "хорошим знакомым", и потому первым начал именно он:
- Слышь, Александр Владимирыч, мы тут с мужиками погутарили… Вот детишки наши у тебя работают, забесплатно, а это не по справедливости будет. А то они у тебя забесплатно работают, рыбу ловят, на огороде опять же - а это, стало быть, убыток один - второй мужичонка тоже собрался с духом и мысль продолжил:
- Мы так решили: забесплатно это дело не пойдет, так что вот наш приговор: три копейки в день с головы. Справедливо это будет.
Так, хитромудрые крестьяне решили резко поправить свои финансовые дела. Молодцы! Давайте все так делать! А то у меня дюжина детишек надрываются ложками по котелку ворочать - и все забесплатно.
- Так, Миша и Таня, вы сейчас идете домой и больше ко мне не приходите. Только пообедайте сперва. А вот это - чей отец?
- Мой - робко отозвался парнишка, всего дня три как начавший бегать со всеми на рыбалку, я ещё и имя его не запомнил, Ваня, что ли?
- И ты тоже поешь - и домой иди. Извините, ребята, отцы ваши не согласны, чтобы я вас тут бесплатно кормил. Коль, отдай им сегодняшнюю долю рыбы, завтра сами ее уже делить будем. И все остальные, кроме соседей - сегодня последний день. Поужинаете - и все. С завтрашнего для мы и вшестером справимся.
- Эй, погодь, Александр Владимирыч… - начал было Харченко-старший - ты это, того…
- А чего годить-то? Вы предложили - я согласился. С завтрашнего для за каждого ребенка, за которым следить буду и кормить - три копейки. - Посмотрев на Таню, которая уже расплакалась, добавил: - Ну, за девчонок я и по две копейки согласен. Если за месяц сразу платить будете, то дешевле возьму: за парня семьдесят пять копеек, за девчонку - пятьдесят. А то и правда - чего это я с ними забесплатно вожусь?
- Так мы это… - неуверенно замычал второй мужик.
- Всё, мое предложение - окончательное. Дальше - решайте сами, а мне впустую языком молоть некогда, работы много. До свидания, всего вам хорошего. Так, ребятишки, быстро рыбу поделили - и приступаем к еде. Кто сегодня дежурный?
Дежурный у меня был. Положено молитву перед едой прочитать, а я-то ни одной и не знал. Так что сделал просто: один из старших ребятишек был "дежурным по молитве". Сегодня, как на грех, "дежурной" была как раз Таня. Она, глотая слезы, что-то прошептала, и мы "приступили к трапезе".
Грустная была трапеза. Ошарашенные мужики молча ушли, а Ваня - точно, вспомнил я его имя - очень печально сказал:
- Не заплатит папаня, откуда у него столько деньжищ-то? - и заплакал.
- Так, никому не плакать. Денег ни у кого нет, я и сам знаю. Но родители ваши дня через три сами прибегут, просить чтобы я обратно вас в свой отряд взял - и я возьму. Так что потерпите до конца недели - и отцы вас сами сюда за руку приведут.
Ваня плакать перестал, но, хлюпая носом, спросил недоверчиво:
- С чего приведут-то? Он денег хочет, а ты сам с него денег хочешь взять.
- Ты у меня сколько тут? три дня?
- Пять уже…
- Вот и смотри: пять дней ты приносишь домой по полтора фунта рыбы. Сам сытый, других кормишь. А теперь приносить перестанешь, и сам голодный останешься. Отцу-то рыбы небось снова захочется, а у погромских покупать - денег надо. Вот он и придет просить, чтоб назад я тебя взял.
Таня слушала, приоткрыв рот и забыв даже есть:
- И наш папаня нас приведет? - за эту пару говорила всегда она: ей уже почти девять было, а Мишка - на полтора года младше.
- Приведет. Всех приведут. Только договариваемся так: до следующего воскресенья, или пока отцы сами ко мне не придут, ко мне не бегать. Всем понятно?
Все закивали головами, а маленькая Оля спросила:
- И нам не приходить?
- Тебе - приходить, мамка ваша ко мне вас отнимать не придет.
Оказалось, что жадность (или рачительность) крестьянскую я сильно недооценил. Харченко-старший появился у моего крыльца уже через день, в воскресенье, сразу после обедни в церкви:
- Александр Владимирыч, извиненья просим. Неправы мы были, насчет денег… Возьми обратно детишек в помогальники. Бес попутал, истинное слово, плату с тебя просить. Твоя правда - ты детишек и кормил, и хоть какому делу учил… Только вот где ж я возьму деньжищ-то? Может так сговоримся - зерном возьмешь? Есть у меня зерна маненько. Али еще чем - а не набрать мне денег-то… - голос его был заискивающий, но глаза были такие хитрые-хитрые.
- Ну, наверное можно и договориться. Пуд муки пшеничной, два фунта постного масла, двадцать крынок молока - молоко по крынке через день носить, и пять цыплят, курочек, до сентября еще и денег полтину - и до осени я твоих двоих забираю в отряд.
Предложение было гораздо выгоднее предыдущего: пуд муки - если свое зерно мололось на одной из ерзовских мельниц - стоил в слободе не больше рубля, максимум полтора - если мука "ситная", то есть просеянная через сито. Молоко по копейке-полторы за крынку шло, да и не покупал его никто. Масло - еще копеек двадцать. И гривенник суточные цыплята. То есть предложение мое было максимум рубля на два - за три месяца. Ну, еще полтину осенью. А рыбы детишки домой таскали по рыночным ценам копеек на семь, а то и десять в день.
- Так нет у меня цыплят-то, не сажали наседку…
- Вот и посадите. А как вылупятся - заберу. По рукам?
Харченко глубоко вздохнул, и с видом, что последнее отдает, махнул рукой:
- По рукам! Ребятам-то как - завтра придти или сейчас уже остаться? - Таня и Мишкой стояли поодаль и внимательно на нас смотрели - А муку я нынче же принесу, фунта два пока, остальное - завтра: смолоть надо будет.
- Оставляй ребят.
Харченко-старший (так я и не узнал его имени) громко сокрушаясь, пошел домой, за мукой. Как будто я не знал, что минимум половину рыбы продавал он в трактир - трактирщик платил за фунт мелочи по две копейки. Ну да это дело не мое: я свою рыбку на зиму запасал, а что пацаны наловили, так пусть делают с ней что хотят. Васька Константинов - половину сушит, а половину сам дома и варит: когда отец и двое старших братьев домой приходят - им и еда готова. Девять лет парню - самостоятельный уже. Живут без матери, так что забот у парня хватает: ко мне он только на рыбалку бегает и на обед. А Ковали - всю рыбу сразу в трактир и несут: у них зимой корова пала, каждую копеечку они на новую копят.
Самый самостоятельный у меня - Андрюша Пименов. Десять лет ему. Ходит с сестренкой, ей летом три года будет. Мать у них батрачит где-то, отца - нет, живут вовсе в землянке - и больше о сестренке заботиться некому. Так он уже в субботу пришел, протянул мне три копейки:
- Дядь Саша, я тебе за сестренку завтра денег отдам: продам рыбу и отдам.
Деньги я взял. Нельзя было не взять.
У огородников, что обосновались рядом с Волгой, выменял на рыбу лука фунтов пять, ведро картошки. В лавке - купил чугунную сковороду (двадцать пять копеек), у трактирщика за две копейки купил хлебной закваски: хлеб он пек очень неплохой. Два фунта муки пшеничной купил. Вообще-то кусок закваски стоил у него полкопейки, но мне сразу много нужно было. Поэтому вдобавок ко всему взял я у него и полфунта сахара - дрожжи размножить быстро.
Обед слегка подзадержался: я нажарил лука с картошкой, потом поджарил самых больших сазанов из пойманных утром. И напек блинов, точнее - оладьев с картошкой. Как раз с поля приехал Дима, он там героически воевал с сусликами, целая колония которых разместилась на его земле. Не очень большая - но как раз из нор полезли молодые суслики и жрали они, по словам Димы, все что растет. Причем пшеницу особенно за деликатес считали.
Война у Димы протекала в общем-то успешно: он уже с десяток сусликов поймал и сам съел, да ещё семь принес домой - меня мяском побаловать. Мяска правда было небогато, суслики, на мой взгляд, были с домашнюю крысу - но когда Димка стал их жарить, я понял как соскучился именно по мясу. Так что обед получился просто роскошный: Евдокия еще щи сварила на бульоне из сусликовых голов с редисочной ботвой - очень вкусно получилось.
Поскольку народу за обедом было много, то если мы на улице - и видать "улица" обед оценила. Поэтому то, что Харченко прибежал обратно детей "сдавать", было не удивительно. Не удивился я особо, когда за ним еще пятеро пришли - новых пацанов "устраивать". Денег ни у кого не было, что и понятно: ко мне прибились детишки из очень небогатых семей (с моей точки зрения - так вообще нищих по меркам двадцать первого века), но тем не менее "сторговал" я у них еще два пуда пшеничной муки, три - ржаной, два литра постного масла и по мелочи в будущем - немного яиц, молока (с тех, у кого корова была).
С совсем уж нищим людом договорился я так, что дети будут выполнять кое-какую работу и сами "заработают" - так же, как я предложил Андрюше Пименову. Собственно, работа-то у меня не очень и сложная - огород поливать летом. Проблема же была в том, что в доме у Феди было одно ведро (деревянное, тяжелое и неудобное) и две крынки. Воду не в чем носить было - и родители пообещали тарой для переноски воды детей обеспечить.
А еще к четвергу у меня снова появились деньги. Андрюша договорился, что трактирщик будет у меня забирать ежедневно десять-двенадцать фунтов рыбы (лещей, сазанов, судаков - в общем, большую рыбу) и платить по три копейки за фунт - чуть дешевле, чем на рынке, но зато с гарантией. Так что в четверг утром у меня появился уже целый рубль. Рыбы мы уже ловили раза в четыре больше - но в основном мелочь. Совсем мелкую пускали на уху, покрупнее которую - жарили.
Теперь, когда народу стало гораздо больше, оказалось что "проблема пропитания" решается достаточно легко: Волга на рыбу оказалась весьма богата. И мне пришла в голову простая идея.
До тракта от Фединого дома было с четверть версты всего, причем - уже довольно сильно за слободой. Я попросил Евдокию (она уже с полудня дома была, посевная закончилась и дел для нее у хозяина было мало), и она испекла мне в печи с дюжину небольших булочек. Я же, как раз получив в качестве "подневной оплаты" два яйца, нажарил из рыбной мелочи котлет - и девчонкам пришлось изрядно потрудиться, аккуратно выбирая из рыбы все кости.
Большие получились котлеты - с ладонь, и толщиной с палец. Из вареной рыбы с яйцом: по мне, так очень даже вкусно получилось. Дальше - знакомая всем "технология": булку - пополам, к котлете - зелени всякой (у огородников в свое время взял с ложечку семян салата какого-то - они "дачникам" его продавали, и грядку его посеял для себя), ломтики редиски, лука, затем все "гамбургеры" сложили в корзину - и девочки пошли к тракту продавать. Цену назначил я. Разумеется, после долгого разговора с Евдокией и Кузькой: они в городе бывали, цены общепитовские знают не только по ерзовскому трактиру…
Движение по тракту было сильно неравномерным. С утра отправлялись в Царицын довольно немногочисленные возчики, ночевавшие в Ерзовке, часа к одиннадцати утра - подходили обозы из Царицына, к часу-двум - те, что шли в Царицын из Дубовки, к пяти-шести - возвращались ушедшие в Царицын утром. И, по мои предположениям, "голодными" шли "одиннадцатичасовые" обозы. Поэтому девочки с корзинкой вышли к тракту как раз к этому времени.
"Гамбургеры" я уложил в полиэтиленовые пакеты - чтобы не запачкались: пылища с тракта разлеталась в стороны на полверсты. А продавать я их велел заворачивая в бумажку - в кармане сумки я неожиданно для себя обнаружил небольшую пачку салфеток. И первый опыт вроде бы увенчался определенным успехом: при цене "три копейки штука, пара - пятачок" две пары обозники купили довольно быстро. Воодушевленный хорошим началом, я оставил девочек (под присмотром двух парней) торговать дальше и пошел, почти побежал договариваться с Евдокией о новой порции булок. Но к часу - когда я вернулся к тракту, а поток обозов сильно завял, девочкам удалось продать еще всего два бутерброда. А я-то надеялся! Ещё дюжину принес на продажу!
Но довольно скоро выяснилось, что "предчувствия меня обманули", причем самым наглым образом. "Царицынские" обозы подходили к Ерзовке в ожидании трактира (ну, те из них, кто был платежеспособен), и возчики, сжимая в потном кулачке трудовые копейки, в уме подсчитывали лишь сколько удастся им потратить в винной лавке. А те, кто из Ерзовки выезжал в послеполуденное время, винную лавку (удачно или не очень) миновали, и их ожидал пяти-шестичасовой переход до города. Большинство из них трактир все же пропускало мимо - простой обед из пары блюд стоил там копеек пятнадцать. А три копейки - это уже гораздо меньше.
И все оставшиеся бутерброды были распроданы за полчаса. И выручили мы за все булки шестьдесят две копейки.
Я смотрел на нарастающий поток обозов со стороны Дубовки и буквально рыдал (в душе конечно) по так и не полученным медякам: эта же какая прорва народу мои копейки проносит мимо! А через час-полтора, когда сготовится следующая порция, тракт снова опустеет. Обидно буквально до слез!
Пока воодушевленная Евдокия пекла следующую дюжину булок (в печь ей просто больше не помещалось так, чтобы пропекаться одновременно), я подсчитывал баланс. Шесть булок - это фунт муки и ложка сахара, лук покупной, еще немного постного масла и яйцо. Как ни крути, все укладывается в пять копеек. Если рыбу мы не покупаем. Получается гривенник чистой прибыли. А рыбу мы не покупаем, и зелень не покупаем. Мы это ловим и растим. Ловить больше - это мы сможем. А растить?
Ужинали мы все собственными "гамбургерами". И по бутерброду каждый их детишек домой отнес: по их собственным словам "такого хлеба в Пичуге отродясь никто не едал". А проезжавшие вечером по тракту мужики остались без гамбургеров - сегодня праздник у нас! Я придумал, как денежку зарабатывать - и это дело просто необходимо было отметить. Праздник, точнее именно ощущение праздника не покинуло нас и на вечерней рыбалке - чему очень поспособствовала и клевавшая как бешеная рыба.
А на следующий день мы продали уже почти сотню котлет. И ограничила продажи, как это не покажется странным, нехватка яиц. Мало было кур в Ерзовке, нечем зимой их кормить, а без яиц котлеты не лепились. Вот разве что попробовать котлеты мукой слеплять?
Три рубля - это уже не просто деньги. Это - серьезные деньги. Пока что с общепитовских доходов мы купили только дюжину яиц, поскольку лук я давно уже с запасом на рыбу наменял, масло - тоже было, а уж муки - так просто завались. Не совсем завались, конечно - но дней на десять такой торговли хватит. Успеем еще купить.


КДПВ
Tags: альтернативка, серпомъ по недостаткамъ, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments