Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

СпН-9.1

Камилла Синицына - дочь воронежского купца второй гильдии - вся пошла в деда-гусара. И это радовало всю семью - но ровно до тех пор, пока родители не сообразили, что избытка поклонников у ставосьмидесятисантиметровой девицы может и не оказаться. А отсутствие у купца Синицына миллионного состояния (да что там говорить, хотя бы и десятитысячного) делало матримониальные перспективы очень смутными.
Предчувствия родителей не обманули: к своим двадцати двум годам дочери не было сделано ни одного предложения. Да что там предложения: к ней никто не подходил даже с приглашением на танец на купеческом балу! Впрочем, сама Камилла особо по этому поводу не переживала.
Переживала она совсем по другому поводу - ей хотелось заняться делом. Не тем делом, которым занимался отец: с ним прекрасно справлялись трое ее братьев. Ей же хотелось заняться настоящим делом, Делом с большой буквы. Вот правда понять, каким именно - она поначалу не сумела. И, для того чтобы понять, она училась. Училась всему, чему удавалось и везде, где получалось. С отличием закончила гимназию, затем - полгода проучилась вольнослушательницой в Сельскохозяйственной академии. И там она поняла, что ее Дело называется "химия".
Благодаря родителям, решившим "ни в чем не отказывать несчастной дочери (в разумных пределах)", она устроила во флигеле отчего дома настоящую химическую лабораторию и с жаром принялась практически постигать изложенную в толстых книжках науку. Однако через два года, когда "книжная наука" была исчерпана, Камилла очень захотела (во первых) расширить горизонт своих знаний и (во-вторых) применить эти знания с пользой для людей. Мыловаренный заводик, который она походя построила и производимое на нем душистое мыло "Камилла" (утроившее, между прочим, доход семьи Сининыных) она за "пользу" не считала.
Из выписываемого отцом "Волго-Камского" листка (газеты, всеми купцами очень уважаемой), Камилла узнала, что Казанский университет устраивает пробные трехмесячные "химические курсы" для всех желающих (имеющих законченное гимназическое образование и способных заплатить по сто рублей). Сомнений у нее не было: это же Университет! Источник Новых Знаний! А деньги - папа конечно даст, ведь это недорого, всего сто рублей!
Папа, продающий теперь душистого мыла за день больше чем на сто рублей, дал сразу триста - чтобы было где жить и чем питаться. Не самой Камилле, а горничной - поскольку дочь, кроме своей химии, ни о чем не думала и нуждалась в присмотре. Занятия начались в мае, но уже через месяц Камилла поняла, что именно "новых знаний" ей тут не получить. Однако она продолжала посещать лекции и работать в лаборатории: "старые знания" теперь открывались новыми сторонами, многие известные ей уже вещи делались все же иначе, удобнее и безопаснее. Заметили ее и преподаватели университета: все же девушка "руками попробовала" многое из того, что сами университетские химики все же знали лишь теоретически.
Но сама Камилла чувствовала, что и преподаватели, и слушатели все же относятся к ней как к забавному недоразумению: девушке-химику. Все остальные слушатели были все же мужского пола. Над ней даже пытались шутить: однажды кто-то из слушателей даже спросил, уж не в честь мыла ли ее назвали родители. Камилла ответила, что мыло она назвала в честь себя, потому что сама его и придумала - и на этом шутки закончились. Впрочем, закончилось и общение со всеми слушателями - чему девушка не придала ни малейшего значения.
Слушая очередную лекцию, Камилла машинально поправила преподавателя, сказавшего, что "в результате вы почувствуете запах ванили":
- Извините, вы оговорились - будет запах яблок. Все арсениды имеют сильный запах свежих яблок.
Зная уже о практическом опыте этой странной девицы, преподаватель поблагодарил ее, и лекция продолжилась. Но сразу после лекции какой-то молодой человек подошел к ней и спросил:
- Скажите, а зачем вы вообще пошли на эти курсы - ведь вы же знаете все лучше этих профессоров?
- Наверное, все же ради практического опыта. У меня знания лишь из книжек - а книги написаны довольно давно, и многое я делала не так, как это делают сейчас. - Камилла внимательно оглядела собеседника. Раньше она его на курсах не видела. Хотя нет - вчера он сидел на заднем ряду аудитории, а раньше... нет, раньше его тут точно не было.
- И где же вы практикуете, позвольте спросить?
- В домашней лаборатории. Кому нужна женщина-химик?
- Интересный вопрос. Скажите, вы знаете из чего делают соду?
- Знаю, из соли и извести.
- Тогда мне нужна женщина-химик. Которая сделает мне много соды.
- А зачем?
- Чтобы сделать жизнь ярче. А для начала - разрешите пригласить вас на обед? Чисто деловой - мне вы действительно нужны. Как химик, который знает как сделать много-много соды. И нам уж точно есть что обсудить.

После Нового года мне пришлось все же вплотную заняться изготовлением шин для своего будущего мотоцикла. Потому что Евгений Иванович выполнил свое обещание и прислал мне сразу четыре шины знаменитого французского производителя. Неплохие вполне себе шины - для настоящего времени: диаметром в два дюйма, толщиной "протектора" (если это можно так назвать) миллиметра в три. Резиновые. В том смысле, что кроме собственно резины в них больше ничего и не было. Хотя вру, был корд. Его я обнаружил, попросту разрезав одну из шин пополам. Корд был однослойный из чего-то, что бы я назвал "брезентовой марлей": толстые нитки с промежутками миллиметра по три. Я когда-то в какой-то книжке прочитал, что первые автошины имели пробег до полного износа в пятьсот километров, и, помнится, очень тогда смеялся явной ошибке автора. Получив шины живьем, я рассмеялся еще громче: тот автор сильно польстил изготовителю, эти шины порвутся в клочья еще на первой сотне.
Ставить такие шины на мотоцикл было явно опасно, а, учитывая, что обода колес (дисковых, некогда мне еще со спицами возиться) я заранее сделал шириной по пять дюймов, еще и технически невозможно. Так что пришлось вернуться к старой идее - делать все самому. И кое-что даже удалось сделать: в одной из лавок я каким-то чудом закупил два пуда каучука - сырого. А в аптеке Гельмута Брука - три фунта сырой резины: германец, будучи и провизором в собственной аптеке, из нее делал всякие пробки и уплотнители для перегонных кубов и прочих нужных агрегатов. Он же мне и сказал (продавая "излишки"), что вообще-то сырую резину можно купить в Петербурге, на фабрике "Треугольник" - но лишь не меньше пуда за раз. По крайней мере лет семь назад он там резину и покупал. Аптекари Царицына (после того, как Кольман заключил двадцатитысячный контракт на поставки в Германию "линимента Волкова") старались мне всячески помогать в моих начинаниях...
Почта Российской Империи работала довольно быстро, ответ с "Треугольника" я получил всего через десять дней после того, как опустил конверт в почтовый ящик на Царицынском почтамте. Нет, на один мотоцикл можно и потерпеть... но если я собираюсь делать их много (а я как раз и собирался), то шинки по восемьдесят с лишним рубликов - это перебор. Причем это - лишь стоимость сырья. Но в течение этих десяти дней я выяснил, что сырой каучук вполне можно купить в практически неограниченных количествах в Казани у купца Половцева по вполне божеской цене всего в двадцать рубликов за пуд. Вот правда как превратить каучук в резину, я представлял довольно смутно - и поэтому поехал в Казань. Но не к купцу, а в университет.
В университете я направился на химический факультет, где буквально у первого встречного поинтересовался, кто мог бы мне помочь в решении "резиновой проблемы". "Первым встречным", на мое счастье, был студент-третьекурсник Володя Чугунов, который - узнав, что помощь хорошо оплачивается - сообщил, что "лучше него никто не поможет". То есть много кто поможет, но это обойдется много дороже. Вероятно, говорил он чистую правду - его совет обошелся мне всего лишь в один приличный обед в трактире рядом с университетом.
- Тут все просто - радостно делился сокровенным знанием Володя, поедая заказанный обед - нужна сера, сажа голландская, ну и машинка, чтобы все это тщательно смешивать. Я вам нарисую...
- А отечественная сажа не подойдет? - ехидно поинтересовался я.
- Да что вы! Это же не из печной трубы ее скоблить: нужна чистая газовая сажа, как для красок. В России никто ее и не производит, а голландской она только называется, ее в основном из Франции привозят. Еще германская есть, только она хуже. А серу можно и нашу купить, ее, правда, отдельно очищать нужно, но это просто делается, я вам напишу...
По результатам обеда удалось договориться о том, что с мая по начало сентября Володя наладит у меня изготовление сырой резины всего за триста рублей наличными. А чертежи машинки он пришлет через неделю, совершенно бесплатно. И уж совсем даром он отвел меня к лаборанту факультетской лаборатории Севастьяну Варюхину...
Информация о том, что в России какую-то сажу найти невозможно, поразила меня, что называется, в самое сердце. Ну ладно сталь какую-нибудь хромованадиевую или там подшипники прецизионные, но сажу! И моим удивлением я несколько эмоционально поделился с Чугуновым. Володя, выслушал сказанное (и попросив кое-что повторить, чтобы запомнить и при нужде воспользоваться), сказал, что если уж я так горячо болею "за отечественное производство", то лучше Севастьяна Варюхина мне никто не поможет.
Варюхин в лаборатории был ответственным за подготовку всех опытов, проводимых студентами. И - по утверждению Чугунова - мог сделать буквально "все из всего". Насчет "все" - не уверен, но по поводу сажи у меня сомнений не осталось. Правда, поначалу предложенная Севастьяном идея показалась мне несколько бредовой, но затем, прикинув действующие цены, пришлось согласиться с тем, что его вариант сейчас наиболее оптимальный. А предложил он добывать газовую сажу из бензина.
Я не совсем понял, почему довольно немаленький котел, в котором этот бензин кипятился, называется "карбюратором", но суть процесса уловил. Как и то, что детальные чертежи агрегата я получу через все недели после уплаты ста двадцати рублей, причем выплаченных вперед ("мне еще чертежнику оплатить работу надо будет"). Но деньги - небольшие.
Действительно небольшие деньги: в Казани я на подготовку собственного резинового производства потратил ровно столько, сколько мой "общепит" приносил меньше чем за один день. Елена Андреевна Архангельская кроме того, что состояла в супружеских отношениях с Ильей, состояла (будучи все же княжной) и в очень дружеских отношениях с рядом супруг высокопоставленных чиновников Саратова. Включая и жену саратовского губернатора. Конечно, железные дороги напрямую губернатору не подчиняются, но если о полудюжине пончиков к завтраку благодаря общительности Лены начинают мечтать и в губернаторском доме... так что в конце января в губернском же, но городе действовали уже три пончиковых, причем сразу две - на вокзале, отдельно для "господ" и "простой публики". С учетом заведений в Камышине и Балашове уже восемь закусочных способствовали увеличению моих капиталов.
А одна-единственная мастерская на окраине Ерзовки сводила все их усилия практически на нет. В сарайчике-конюшне у меня стояло уже пять лошадей (из которых - два относительно чистокровных жеребца-шайра, купленных мною на зимней ярмарке в Иловле и один уже вовсе чистокровный клейдесдаль, выписанный прямо из Шотландии). Шайров продавал Михайловский конный завод - выяснив, что родословные на коней оказались поддельными (хотя по внешнему виду шайры были как шайры - иначе бы они раньше осознали бы "фальсификат". Хотя шайров я раньше не видел и вряд ли по названию отличил бы от пони, ну а они-то профессионалы?) А про клейдесдалей я прочитал в февральском выпуске ("книжке", как тут говорили) "Трудов" Вольного экономического общества, и очень мне захотелось заполучить эту лошадку двух метров в холке. Вот правда сто фунтов - это две тысячи рублей, а шайры оказались даже побольше размером - но мне жеребец понравился. А рубли - рубли заработаю. У меня и так в банке скопилось почти восемнадцать тысяч (причем половину я получил уже после нового года, с пуском четырех новых забегаловок), но я еще больше заработаю. Вот начну массово продавать мотоциклы - и заработаю.
Когда начну. Потому что оказалось, что слегка просчитался я и с "железячными работами". Вот казалось бы: что может быть проще велосипедной или мотоциклетной цепи? Я понимаю, лом все же проще будет, но и цепь - штука совсем несложная. И рабочие (коих к марту стало уже четверо) без особых проблем наточили с большим запасом и роликов, и втулок. Осталось только придумать как из листовой стали наделать звенья, при условии пользования даже очень неплохими, но токарными и фрезерными станками. Мысль моя до таких высот не поднялась, и пришлось пойти за советом к Чаеву - благо он был "заместителем начальника механического производства" французского завода. Ну а поскольку начальником был французских техник, а Евгений Иванович все же являлся дипломированным инженером, фактически руководством механического цеха всецело занимался именно он. И совет русский инженер мне дал исключительно полезный, после чего мой банковский счет резко полегчал: из Германии в Царицын прибыли две "стационарных клепально-вырубных машины". А вырубной штамп для цепных звеньев делали уже "всем миром".
По совету того же Евгения Ивановича Илья приволок обломок от паровозного шатуна. Собственно рабочую пару (пуансон с матрицей) из этого обломка изваял Вася Никаноров (с помощью моей бошевской дрели и чьей-то матери), а все остальные детали штампа изготовили "в порядке частного заказа " в мастерской завода Дюмо (не забыв все же поставить клеймо "Урал-Волга"). Поскольку сталь "французского соседа" по качеству довольно сильно варьировалась от плавки к плавке, Евгений Иванович выбрал лучшую, по его словам, партию и поставил мне две тысячи пудов листа, специально для меня прокатанного на толщину в четверть линии. Просто меньше "на заказ" они не делали - минимальная "заказная" партия была на одну плавку мартена, а нужен был именно лист "нестандартной" толщины.
Все это мило и хорошо, но в шестидесятиметровом моем сарае станки было ставить уже некуда. К моему удивлению, и эта проблема решилась на редкость удачно. Местная купчиха, богатейшая хлебопромышленница голода госпожа Шешинцева вдруг предложила мне взять у нее в аренду всего за пятьдесят рублей в месяц простаивающий хлебный склад. Конечно, этот склад "простаивал" с момента пуска Царицынско-Калачевской железной дороги, когда все хлебные склады чуть ли не в одночасье переместились поближе к Ростову. Но полста рублей за шестисотметровый кирпичный склад высотой в семь метров, да еще с правом выкупа за четыре тысячи - это называется "невероятная везуха", не обошедшаяся, впрочем, без участия Елены Андреевны. Конечно же отказываться я не стал, и пятого марта склад начал превращаться в "цепной завод": чисто декоративные "оконные проемы" превращались в настоящие окна, внутри начало расти перекрытие между двумя уже этажами. Перекрытие я сразу делал бетонное, а в качестве арматуры задействовал приобретаемые у железной дороги списанные рельсы.
Поскольку для строительства я запустил сразу три цементные печки, то был шанс уложиться с модернизацией склада за месяц (цемент в основном шел именно на перекрытия), даже у учетом того, что и в "усадьбе" началась новая стройка.
Маша Векшина, которая была Мастером По Изготовлению Электроламп, со стеклом была совершенно "на ты". Вот только для работы с ним Маше требовалась отдельная варочная печка - которую тоже было некуда ставить, и поэтому как только сошел снег я приступил к строительству ещё одного "сарайчика", исключительно для Машиных нужд. Сам сарайчик поднялся уже к десятому марта, и девочка с братом приступила к строительству собственно печки. А кроме печки они занялись и установкой всего вывезенного из Нижнего оборудования - а вывез я, кроме здоровенного ртутного насоса, и довольно много прочих "хитрых" приспособлений. Только вот все это "оборудование" была рассчитано на использование газа, а до Царицына с его газовым заводом было далековато...
Неподалеку, в Бекетовке, стоял стекольный завод купца Воронина. И работал этот завод безо всякого газа, на угле. Вот только Воронин не горел желанием поделиться технологиями, и пришлось технологии у него "умыкать" вместе с "носителями". Да и у меня рабочих прибавилось - так что кроме "сараюшки" радом поднялся и жилой дом для рабочих. Начал подниматься - трехэтажный, кирпичный (на своем кирпиче он дешевле деревянного мне обходился), а два подъезда по дюжине квартир. Не ахти какие квартирки, "однушки" и "двушки" хрущевской планировки - но по нынешним временам это было очень даже неплохо. Настолько неплохо, что сразу трое настоящих мастеров-стекольщиков решили из Бекетовки переселиться в Ерзовку. Воспоследовавшие попытки испортить жизнь - не мне, а перекупленным рабочим - были весьма споро остановлены городской полицией, давно и прочно осознавшей выгоды от экономии "арестанстких денег".
Собственно, этот дом я построил "по согласованию с профсоюзом", который я же и учредил. Назывался он "профсоюз помощников Александра Волкова", а председателем его стал Вася Никаноров.
Довольно быстро я выяснил, что Василий нахватался "социалистических идей" сугубо в устной форме, работая на Кунавинском механическом заводе под Нижним. "Учителя" его тоже особой грамотностью не отличались, вплоть до того, что именовали поселок "Канавино" - но идея о "всеобщей справедливости" Васе понравилась. Собственно, попытки эти идеи воплотить и привели его в мою мастерскую.
Поскольку я работал наравне со всеми (если не больше остальных), довольно быстро мы перешли не только на "ты", но и постоянно обсуждали разнообразные "рабочие" вопросы - в том числе и "социальные". И вот во время одного такого обсуждения и возникла идея создания этого профсоюза.
- Вот ты мне, Саш, скажи - разве это справедливо, что рабочий на заводе получает пятьдесят копеек в день? - Вася все еще переживал по поводу своей неудачи в железнодорожных мастерских.
- Ты про мой завод говоришь? У меня столько детишки получают, которые за лошадьми навоз выносят.
- Нет, я вообще...
- А вообще - справедливо. Я же, как капиталист, рабочего силком к станку не гоню, плеткой работать не заставляю - он сам на мою зарплату соглашается.
- А если не соглашается? Просто ему больше идти, может, некуда? Он может и рад бы больше получать, но ведь вы его с такой просьбой сразу выгоните!
- То, что ему некуда идти - это его личное дело. Не согласен - пусть проваливает, на его место сто человек в очереди стоят и ему завидуют. А мне, как хозяину производства, несогласный работать рабочий просто не нужен. Смотри сам, в городе все рабочие получают примерно одинаково, причем хорошие рабочие получают много больше. Сам знаешь, на железной дороге хороший рабочий поболее инженера зарабатывает. Так что рабочий не ныть должен, а хорошо работать - тогда он и будет больше получать.
- А если вдруг все не согласятся? И забастовку учинят? Что - всех увольнять хозяева будут? - выдвинул Вася главный нынче "социалистический" аргумент.
- Если просто работать не будут - всех и уволят. А если новым рабочим работать не дадут - то это уже называется разбой и воровство, и тогда с рабочими будет разговаривать полиция. Вот ты сам смотри - допустим, на железной дороге ты учинил бы забастовку - чтобы рабочим больше платили. Дорога - остановится, за перевозку грузов денег она не получит - и из чего даже не больше, а хоть бы по старому платить?
- Дорога всяко больше денег получает, чем рабочим платит...
- Все больше убеждаюсь, что слова "социалист" и "дурак" в России означают одно и то же. Вася, дорога на Калач возит хлеб и уголь. Расценки установлены государством, и они сейчас ниже, чем даже затраты на перевозку. Чтобы окупаться, другие грузы возят, пассажиров - но прибыли невелики, а ведь еще и банкам надо кредиты отдавать, что на строительство брались. Сейчас дорога зарплаты повысить не может - иначе она просто обанкротится и закроется, и рабочие вообще никаких денег не получат.
- Как же! Вон, хозяева дороги получают сколько! Я годовой отчет прошлогодний читал, по семь процентов с вклада получили!
- Семь процентов - это очень много, да... То есть не пройдет и пятнадцати лет, как они вложенные деньги обратно получат. Вот ты согласишься свои деньги отдать, с тем, чтобы тебе их вернули через пятнадцать лет? Только учти - получили они эти проценты не от дороги, а от государства, которая вкладчикам эти семь процентов гарантировало, а дорога пока ещё прибыли почти и не дает.
Вася задумался, но минут через пять снова поднял тему:
- Ну а рабочим-то такое откуда знать? У тебя-то я знаю, куда деньги уходят, но мне ты и рассказываешь, а прочие - ...
- Откуда знать? Слушай, а это неплохая мысль! Между рабочими и хозяевами должны быть более тесные отношения, чтобы и рабочие знали что к чему, да и хозяева чтобы были в курсе рабочих забот. Но с каждым хозяину общаться просто некогда, а посему сделаем так: общаться по всем рабочим поводам я буду с тобой, ну а ты уже - с остальными рабочими. В Англии это называется тред-юнион, по нашему будет профсоюз. Только учти - платить больше, чем другие платят, я рабочим не буду, поскольку лишних денег у меня нет.
- Про деньги я знаю. Ну а тогда к тебе рабочие с Царицына и не пойдут: деньги те же, а до Ерзовки и далеко, и дорога сколько стоит! А тут жить негде, разве что сарай под жилье снимать. Мне то и на чердаке твоем хорошо, ну а какие с семьями, да и чердак у тебя невелик...

КДПВ.
Tags: альтернативка, серпомъ по недостаткамъ, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment