Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

СпН-28

Василий Николаевич Никаноров из детства своего помнил только отца - мать умерла, когда ему и двух лет не было. Но именно отцово воспитание сделало из него мастера - лет с пяти он все время проводил с отцом на заводе. Небольшом - два станка и три рабочих - но заводе. Поэтому годам к десяти он уже умел работать и на токарном станке, и на фрезерном, и, пожалуй, смог бы самостоятельно изготовить любую из производимых на заводе деталей. Поэтому, когда в двенадцать он остался сиротой, Вася отправился в Сормово - говорили, что на завод мальчишек там учениками берут.
Слухи не обманули, и Василию удалось там пристроиться, и хотя зарплата "ученика" была почти символической, на жизнь, в общем-то, хватало. Хватало, но с большим трудом, поэтому пару лет спустя Вася, прибавив себе пару лет (благо, вымахал он довольно здорово), устроился уже токарем на Кунавинский механический завод - и там молодого рабочего, равно хорошо владеющего и токарным станком, и фрезерным, заметили. Заказов у завода было много, много было у владельцев и денег - поэтому новые станки привозились часто. И ставили к этим станкам в основном рабочих пожилых, опытных - но уже через пару лет первым ко всем новым станкам вставал именно Василий: заметили мастера, что молодой парнишка лучше всех разбирается с незнакомыми машинами.
Разбираться-то он разбирался, но вот чертеж он прочитать не мог, и начальник цеха, инженер Андронов, как-то хитро договорился, и Василий стал по утрам бегать учиться в ремесленное училище возле завода. Только учился он там лишь грамоте, арифметике и прочим "классным" наукам - работе со станком он и сам мог тамошних учителей обучать.
Четыре года познавал Никаноров школьные науки, и в восемнадцать он уже свободно мог читать чертежи, да и мастерство его заметно подросло. Вместе с зарплатой: Василий, как один из лучших рабочих завода, стал получать уже рублей по сто в месяц. Что сделало его завидным женихом, и мастер цеха уже практически сосватал ему свою дочь...
Но в ремесленном не только грамоте учили: преподаватель черчения, недоучившийся студент Горного института, активно с учениками обсуждал и вопросы "социальной справедливости", которые Василию - в силу возраста и силушки молодецкой - оказались весьма близки.
А еще через год, когда мастер выгнал из цеха сразу пятерых рабочих, стал подговаривать оставшихся устроить по этому поводу забастовку. В результате мастер выгнал и Васю - при полной поддержке оставшихся рабочих: пятерка-то эта, собирая паровую машину для мельницы, намудрила так, что при первом же пуске сломались две шестерни и вал - и все в цеху (включая мастеров) были оштрафованы на половину месячного оклада.
Не арестовали Василия благодаря стараниям инженера Андронова: пожалел он талантливого парня, дал рекомендацию знакомому в Ростов - и полиция явилась на опустевшую квартиру. Повезло.
Так же везло ему и в Ростове, затем - в Харькове, потом - в Казани. Да и в Царицыне лишь это везенье и Илья Ильич не дал борцу за социальную справедливость пропасть ни за грош - но вот только прожив, по сути дела, в постоянных переездах почти десять лет Василий так и оставался холостяком. Не успевал он к девушкам присмотреться, некогда было: борьба - она много времени отнимает.
Отнимала. А сейчас ему за "борьбу" эту еще и приплачивают. Да и "бороться" стало как-то легче - а, главное, борьба в рабочее время свободного времени не отнимает. И свободное время позволило, наконец, Василию вокруг себя оглядеться...
Вот правда с духом Вася собирался как бы не год, ну не было у него опыта в этом очень непростом деле. Василий и так думал, и сяк - а потом думать перестал и просто подошел к той, что завладела его сердцем, с простым и ясным предложением:
- Выходи за меня замуж.
- Я бы с радостью, но как же без благословения? Да и что с сестрами будет?
- А я их усыновлю!
- Дурачок, а я буду сестрам родным мачехой?
- Ну, усестрю тоже... то есть... не оставим мы их, я их лучше родного отца любить и холить буду. Вот те крест!
- Верю. Но без благословения - не пойду.
- Тогда пойдем и его попросим. А у кого?
Первые два, а то и три шага они прошли величественно: ведь теперь не просто так, а почти что жених и невеста. Но вот на большее их терпения не хватило, и, взявшись за руки, они побежали. Так, как будто от того, как скоро они получат благословение, зависела их жизнь. Хотя, возможно, и на самом деле зависела.

Говоря, что главной характеристикой Юры Луховицкого является "жадность", я вовсе не имел в виду, что прочие человеческие свойства в нем отсутствуют. Присутствуют, все присутствуют. Например, он еще и весьма вежливый человек. Поэтому, когда я подкатил к нему насчет решения еще одной технологической задачки в самые, естественно, сжатые сроки, то он совершенно не стал посылать меня в надлежащее место. А очень вежливо сделал вид, что вопроса моего просто не слышал:
- Саш, у меня что-то никак не получается с этим теплообменником. Если трубы серебрить изнутри и снаружи, то поначалу вроде все хорошо, но серебро - мягкое, и очень скоро оно просто обдирается. А в горячем рассоле медь тает просто как сахар! Ну не делать же трубы из чистого никеля?
- Сделай из нержавейки. Попроси Емельянова - он тебе сварит ее сколько нужно.
- И что я со слитками делать буду? Мне же нужны трубы, причем очень тонкие...
- Насчет труб - это к Белову. Он тебе любые трубы сделает. Только учти такую вещь: сваривать нержавейку даже я пока не умею. То есть умею, конечно, но место сварки будет ржаветь не хуже простого гвоздя. Так как насчет моего вопроса?
- Ну можно и на гайках крепление сделать, с резиновыми уплотнителями. Спасибо, я так и сделаю, пожалуй - вот только теперь всю систему снова пересчитывать. Ты не помнишь коэффициент теплопроводности нержавейки?
- И тебе спасибо... Успеха! Когда думаешь установку закончить?
- Как трубы получу, так через месяц-два и закончу. А как ты думаешь, может и баки из нержавейки сделать?
- Делай...
Видя, что выдернуть Юру из мира его технологических грез в реальный в ближайшее время мне вряд ли удастся, я написал письмо Фаворскому в Петербург, а сам с Машкой занялся самой сложной частью проекта: подготовке электронных компонент.
Конечно, я знал как записываются граммофонные пластинки. Ну, примерно знал - колебания усиливаются и прорезают бороздки в каком-то материале вроде воска. И, думаю, при очень большой нужде я бы даже смог сделать что-нибудь достаточно работоспособное. Но мысль моя была проще: зачем делать что-то сложное, если можно сделать что-то очень простое? Например, магнитофон.
Ведь у меня (благодаря Камилле) есть полиэтилентерефталат, он же - лавсан, он же - майлар, он же ещё сто тысяч разных других слов, включая, между прочим, и флисс. А из майлара делают ленту для пленки в кассетах - собственно, к Юре я и зашел на предмет быстрого изобретения и изготовления машины по выделке пленки из ПЭТ. Но ведь к магнитной пленке нужен магнитофон - а это уже девайс сугубо электронный. То есть механика там тоже есть, но с нею и Африканыч справится. А вот насчет электроники - лучше меня сейчас специалистов нет. И поэтому мы с Машкой начали делать электронные лампы.
Честно говоря, это было не очень сложно. Когда-то, увлекшись "теплым ламповым звуком", я посмотрел на ютубе фильм про то, как какой-то иностранный мужик сам делал лампы из стеклянных трубок и всяческой фигни. А в комментариях к фильму прочитал, что делал он их неправильно, без геттера, поэтому лампы его больше часов пятидесяти не проживут. В связи с этим я прочитал и про геттер - и затем честно на этот "теплый ламповый" начхал. Но в памяти все же кое-что сохранилось.
Самое главное - теперь у меня было сколько угодно вольфрамовой проволоки. Если угодно не больше пары килограмм: Комаров, после того как я узнал про использование Машкой молибдена, был озадачен получением проволоки именно из вольфрама, причем - по возможности - уже в сплаве с торием. Но вменяемые люди мне быстро объяснили, что вольфрам фиг расплавишь. Однако, из памяти я тогда извлек информацию, что есть такая штука - порошковая металлургия. Когда спекают порошок разных металлов, вроде. Ну Комаров его и спек: где-то килограмма два без тория и килограмма три - с одним процентом тория. Сейчас он потихоньку строил в Царицыне, напротив завода (и вокзала) отдельный небольшой завод для производства вольфрамовой проволоки, но именно что потихоньку: килограмма нити достаточно для изготовления примерно ста пятидесяти тысяч ламп накаливания, так что никто никуда не спешил. Впрочем, пока и строился не сам завод, просто Комаров купил (очень недешево) усадьбу на углу Гоголя и Волжской - точно напротив "железнодорожных" домов и сейчас как раз пока на ее месте строил четырехэтажный дом для железнодорожного начальства. А на месте старых домов, по письменной уже договоренности с дорогой, он и поставит "вольфрамовую" фабрику.
Ну а молибдена для вводов и держателей у нас теперь было просто завались, ведь закупку сырья в свое время поручили Камилле, и... в общем, молибдена было очень много.
Первую лампу - триод - мы изготовили как раз к седьмому ноября. Причем сразу в шести экземплярах. Казалось бы - ну чего там делать три-то с лишним недели? Если, конечно, не считать необходимости трижды откачивать воздух ртутным насосом и каким-то образом (не имея высокочастотного сварочного аппарата) сваривать многочисленные детальки. Но вот геттер... Вроде и идея простая: испарил этот самый барий на раскаленной нити, он на колбу осел - и давай остатки воздуха поглощать! Вот только кто бы этому барию сказал, что коротить контакты внутри лампы категорически нельзя... В общем, пару дюжин ламп пришлось просто выкинуть, но в конце концов что-то приемлемое получилось.
Заодно сделал и простенький динамик. И даже угольный микрофон. Ну, как сделал... Заказал шведский телефон (дорогая штука, между прочим!) и разобрал. Все же не напрасно в институте людям физику преподают: у меня хватило знаний сделать между микрофоном и сеткой лампы гальваническую развязку из бумажного конденсатора. Так что седьмого ноября я торжественно взял в руки микрофон (уже не боясь, что меня шарахнет током) и не менее торжественно произнес "С праздником, дорогие товарищи!".
Ну что, чувствительный микрофон попался - дикий рев в динамике подсказал мне, что неплохо бы что-то сделать насчет положительной обратной связи. Впрочем, провод к микрофону я почему-то взял метров пяти длиной, поэтому когда зашедший вечером Илья поинтересовался, что же за странный агрегат стоит на столе вместо традиционного самовара, я совершенно естественно (из коридора) выдал знакомую с детства сентенцию "Мальчик, пошел нафиг!"
Дарья, уже переставшая креститься при издающихся динамиком звуках, добавила гротеска в общую картину, успокаивая вскочившего со стула Илью:
- Сидите, Илья Ильич, сидите, это он так шутит...
Вскочил Илья неспроста: двухваттный динамик, да еще довольно паршивого качества, звук издает довольно громкий и противный. Но зато потом, когда он все же сел, поднять его стало трудновато. Где-то в девять ушла домой Машка, через полчаса и зевающая Дарья поделала всем спокойной ночи и отправилась на боковую - а я все рассказывал Илье, как электроны в вакууме с катода на анод бороздят просторы Вселенной.
В начале одиннадцатого я все же, сообщив Илье, что не желаю лютой смерти из рук Елены Андреевны, смог отвести его домой. А восьмого утром даже сказал, что продолжение лекций по электронике последует не раньше, чем строящийся тепловоз притащит первый эшелон с углем на газовый завод. Но уже в субботу десятого ноября мне пришлось делиться знаниями с обеими членами этой семейки. И мне показалось, что Елена Андреевна как-то быстрее улавливает суть процессов - вероятно, отсутствие "современных" знаний об атоме не мешало воспринимать концепции свободно летящих в вакууме электронов, Илья же, выяснив наконец, что у ламп КПД измеряется процентами, а мощности для тепловозных моторов все равно не хватит, интерес начал довольно быстро терять. К теории - он уже успел предложить поставить "матюгальник" станционному диспетчеру, раздающему указания рабочим и машинистам. Ну что, тоже вещь полезная...
Жалко, что к Арсеньеву я снова не попал - некогда было. Я написал Дмитрию Гавриловичу "покаянное" письмо, пообещал выбраться в Пермь уже весной - но, честно говоря, не был в этом уверен. Зато свое обещание по поводу продовольственной помощи выполнил на сто процентов, особо даже не напрягаясь. В смысле - не тратя силы на доставку продуктов трем миллионам жителей губернии - или сколько их там голодали. До морозов - с благословения Дмитрия Гавриловича - силами Мешкова и его "Сельхозстроя" были выстроены большие продовольственные склады в Перми и Екатеринбурге, куда только по Каме (а в Екатеринбург - ещё и по железной дороге из Перми) было завезено четверть миллиона пудов (четыре тысячи тонн) разного зерна, главным образом - бобов (то есть черной фасоли). Вот с чем-чем, а с дровами в губернии проблем особых не было, да и климат требовал, чтобы печи в избах топились чуть ли не внепрерывную, так что здесь продукт оказался очень к месту. Ну а развозкой бобов по многочисленным деревням занялась, по указанию того же Дмитрия Гавриловича, полиция.
Не знаю, хмыкал ли Арсеньев, читая мое письмо с этим предложением, или глубокомысленно хмурил лоб, но предложение мое он принял. А у меня для такого предложения было два резона. Первый, понятно - укрепления доверия ширнармасс к полиции как таковой. А второй резон был свойства сугубо технологического: полицейские радостно занимались "бета-тестированием" моего нового девайса.
Володя Чугунов в Ярославле совсем освоился и резиной снабжал не только Ковров и Царицын, но и чуть ли не половину Российской Империи (не по площади, а по населенности). Саратовский каучуковый завод в сутки выдавал Володе по двадцать восемь тонн сырья, и последний минимум двенадцать из них превращал в галоши, резиновые сапоги, кеды и прочие товары народного потребления. Ну а остальные шестнадцать превращались в шины, всяческие ремни для разнообразных трансмиссий, прочие технологические изделия. И вот среди этих прочих появилась забавная лента.
Давно уже я умудрился купить у соседей-французов две тысячи пудов стального четвертьлинейного листа для изготовления роликовых цепей. У меня же глаз - буквально алмаз: коэффициент преломления куда как больше чем у какого-нибудь стекла. Вот он и "преломил" воспоминания о велосипедной цепи таким экзотическим образом. Понятно, что для изготовления мотоцепей всё же пришлось закупать нормальную полулинейную сталь, причем вообще шведскую, легированную. А эти две тысячи пудов куда я только не тратил! Кабины моих тракторов из нее клепал, женщинам автомобили строил - все не кончается, зараза... тем более, что половину я сразу успел нарезать на ленты для вырубки цепных звеньев.
И вот Володя вместе с Папашей Мюллером придумал, как такие цепи использовать: соединяя их по несколько штук параллельно двухдюймовыми перемычками и запрессовывая их в резину они получили достаточно прочную ленту для транспортеров, которыми Генрих Алоизович стал поднимать глину и известь из карьеров. Понятно, что сталь эта закончилась мгновенно и пришлось Саратовскому заводу катать ее еще и еще. Ну а я, увидев плоды инженерной мысли, заказал "такую же, но без крыльев" - и Володя стал мне в Царицын присылать "ленты для транспортеров" шириной в сорок сантиметров и длиною в два с половиной. Закольцованные.
Небольшая модификация конструкции тяжелого мотоцикла - и вот с конвейера Царицынского завода поползли снегоходы с очень оригинальным названием "Буран". Эти-то "Бураны" и начали активно "тестировать" пермские полицейские. Тестирование шло довольно успешно: с прицепом-"лодочкой" машина довольно легко тащила по снегу двадцать пудов груза (при двух седоках), а по льду замерзшей реки - так и вовсе пудов тридцать. К моему удивлению, особых рекламаций на "Бураны" не поступало - резиновые гусеницы морозы выдерживали сносно, а моторы тоже оказались весьма качественными. Вдобавок, поскольку я в Пермь посылал и качественное масло, и приличный бензин в нужных количествах, полиции не приходилось заправлять двигатели всякой дрянью - что тоже способствовало долголетию движков.
В общем, Арсеньев был весьма доволен нашим "сотрудничеством", и на мой "неприезд" не очень обиделся. Ну а мне было уже просто не до разъездов: даже когда Герасим Данилович пригласил меня на тестовый запуск новой турбины на шесть с половиной мегаватт, я не поехал. Некогда было - в магнитофоне-то, оказывается, не только лампы нужны. Там ведь еще всякие сопротивления, конденсаторы требуются. Я уже не говорю о печатных платах...
На Машкином стеклозавода появились два новых инженера. Оба - немцы, и оба - немецкие немцы, из Германии. В каком-то техническом журнале (немецком, естественно), я прочитал статью о способах изготовления "искусственного шелка", и меня зацепила в ней фраза о том, что "нити делались так же, как и стеклянные". С пометкой, что если ткань из стеклянных нитей хоть и красива, но никуда не годится, то из искусственного шелка ткани уже очень даже неплохи. Мне про шелк было не очень интересно читать, а вот слова насчет стеклоткани меня очень заинтересовали. Настолько, что я не поленился и написал в журнал письмо с просьбой прислать мне более подробную информацию. Немецкие журналы (как и русские) к запросам читателей относились внимательно - и в ответ мне прислали адреса этих самых немецких немцев, которые и развлекались изготовлением стекловолокна. Именно развлекались, поскольку особого смысла в развлечении не видели: красиво, забавно, довольно трудоемко и совершенно бесполезно. Однако предложенные оклады заставили из свое мнение о бесполезности слегка пересмотреть.
С собой они привезли установку, которая выдавала примерно два километра стеклянной нити в сутки. Это не то, чтобы дофига, это вообще ничто - поскольку для получения нитки для ткани эту нить нужно было еще скрутить с двумя сотнями таких же. Но у них, кроме установки, было еще и знание как ее построить (и, главное, как сделать очень тоненькие фильеры). Сейчас они активно строили машину на тысячу двести фильер, а Юлий Прокофьевич Губанов строил вторую очередь газового завода - новое производство газ должно было потреблять в количествах неимоверных.
Немцы обещали запустить первую очередь - на двести фильер - уже в январе, и я попросил Камиллу придумать для меня что-то вроде эпоксидки. Если мне память не изменяет, то фенолформальдегидные смолы не только температурой отверждать можно - так что если она придумает, то будет и вовсе хорошо. А заодно - ну исключительно чтобы два раза не ходить - придумать и ацетатную пленку, раз уж майларовую делать некому. То есть опять-таки не придумать, в вспомнить, не придумал ли кто-нибудь это "уже давно".
Честно говоря, меня не очень удивило, что да, оказывается, кто-то уже ее придумал. Удивило другое - Камилла выдала ответ не сразу, а только на следующий день. Впрочем, и ответ ее на этот раз несколько отличался от предыдущих: она привела к завтраку какую-то девицу из числа своих лаборантов и сообщила:
- Разреши представить: Лозовая Галина Никитична. Она у тебя будет главной по пленкам, там все просто довольно, только много времени нужно - а у меня его сейчас нет. Только ты ей сам уже помоги: у Кросса все же по-английски написано, а кто лучше тебя английский-то тут знает? Я его вообще не знаю, а к Илье Ильичу сейчас лучше вообще не подходить, у него паровоз этот электрический никак не получается. Я Елену Андреевну хотела попросить - так она с Машкой из стекляшки не вылезает... кстати, ты видел, каких она красивых звериков стеклянных делает? Только не спрашивай, может она их на Рождество готовит...
На Рождество у меня был назначен "общий сбор" всех инженеров моей - чего уж там стесняться? - корпорации. И Елена Андреевна действительно приготовила к этой встречи замечательные подарки: каждому досталась сделанная из стекла смешная зверюшка. Причем смешная она была не карикатурным исполнением, а "очеловечиванием": мне, например, достался довольно натурального вида ёжик, вот только обутый в валенки и в очках, сидящий на пеньке и читающий книжку. И только Илье достался не зверь - но все присутствующие были просто поражены этим подарком. Елена Андреевна изготовила стеклянный паровоз. Целиком стеклянный, и даже фитиль спиртовки был изготовлен из стеклянной нитки. Скажете, на настоящем паровозе нет спиртовки? Ну нет, а на этом - была. И когда ее зажигали, то в стеклянном котле по-настоящему закипала вода, пар по стеклянным трубам шел к стеклянным цилиндрам, а стеклянные поршни в них приводили в движение стеклянные колеса. Конечно, ехал паровоз очень медленно, но он ехал!
Я тоже приготовил инженерам подарки. Все они получили по автомобилю, правда "ведущие" - включая Виталия Филиппа, с которым я на этом празднике и познакомился, и Варюхина - который формально инженером не был, получили по "УАЗику" в нынешнем исполнении, то прочие - "инвалидки". Но, во-первых, никто, кроме меня не знал что они именно "инвалидки", а во-вторых по нынешним временам и эти авто были вершиной хайтека. И народ эти подарки тоже оценил правильно.
Но больше всего подарков досталось все же мне. Я заранее предупредил, что "приму в дар лишь производственные достижения", но народ все же "вывернулся", и тридцать шесть человек - в порядке общей очереди - принялись одаривать уже меня.
Виталий Филипп не стал, конечно, дарить мне бутыль с серной кислотой, но красивая литая медная банка с сульфидом молибдена из первой промышленной партии порадовала меня несказанно. Конечно, в пиритовых месторождениях Саратовской губернии халькопирита была немного, а уж молибдена в нем было и вовсе почти ничего, но Валера научил работников минералы сортировать, и почти пять тысяч тонн неплохой медной руды перерабатывал самостоятельно. А поскольку полторы тысячи тонн меди он очищал электролизом, выделить сульфид молибдена из сильно обогащенного им электролита было для неплохого химика делом не сильно сложным, но весьма полезным - главным образом, для опорных подшипников автомобилей и тракторов.
Березин с Антоневичем (который очень много делал для строительства там судостроительного уже завода) привезли из Феодосии модель парохода с действующим турбинным двигателем. Не стеклянную, но тоже действующую - в смысле, турбина и сама крутилась и винты парохода крутила. Модель для плаванье не предназначалась, но интересна была тем, что была не просто моделью абстрактного судна, а масштабной моделью уже заложенного на заводе сухогруза на три тысячи тонн. Правда турбина была не масштабная, и пока одна - но вот уже Герасим Данилович привез в подарок красивые фотографии уже изготавливаемых двух силовых турбин для этого парохода, и обещание, что в марте готовые изделия будут отправлены в Феодосию.
Машка подарила дюжину стоваттных лампочек для домашнего использования - и интересны они были тем, что в них спираль уже была вольфрамовой и, вдобавок, двойной - это Комаров (я только здесь узнал, что у него есть имя и имя это - Вениамин) придумал как их изготавливать: тончайшую нить он наматывал на тонкую железную проволоку, получившуюся фигню наматывал на проволоку потолще - а потом растворял железо в кислоте. Так что подарок был сразу от четырех человек: кроме этих двоих в создании подарка участвовали Евгений Иванович, придумавший и изготовивший намоточный станок, и Миша Шитиков - который обеспечил Комарова нужным для лучшей светимости ламп торием. Этот подарок мне очень понравился, поскольку лампочки были первыми в этом времени, которые светили действительно ярко, как в давно прошедшем будущем...
Но от Машки я получил еще один подарок. И в этот раз - совместный со всеми моими "агрономами" - большую корзину с помидорами и огурцами. Электростанция-то заводская становилась все мощнее и мощнее, и тепла ей приходилось сбрасывать в окружающую среду все больше и больше. Машка и решила это "лишнее тепло" использовать, построив за электростанцией теплицу на две с лишним тысячи метров. Огурцы "агрономы" вырастили какого-то местного сорта, а вот помидорки оказались именно "мои". Я все же думаю, что в гамбургере был какой-то гибрид - уж больно разными получились тогда помидоры на разных кустах. Но пара кустов давала помидорки ровные, красивые - и я их в первую зиму "выдержал" дома, а потом размножил пасынками и черенками. На следующее лето мне стало уже не до них, но Димка почин поддержал, а следом и Вадим Кудрявцев подтянулся - и теперь этот явно тепличный сорт поспел как раз к празднику. Кудрявцев сказал, что теперь в день будет получаться килограмм по пятьдесят, а то и по сто: в теплице кусты вымахали на полтора метра в высь и все были увешаны зреющими плодами - уж больно Портнов грунт хороший им подобрал.
А Камилла, после того как я благодарил инженеров за прочие подарки (включая трехколесный мотороллер-"такси" с закрытым двухместным кузовом и настольные часы в литом чугунном корпусе), скромно потупив глазки, подарила мне катушку ниток. Обычную катушку с белыми нитками. На взгляд, так примерно двадцатый номер:
- Саша, тут тебе все дарили вещи очень нужные и большие. А я тебе подарю вещь маленькую, потому что тебе уже подарки складывать некуда. Но она хоть и маленькая, но тоже полезная: вот оторвется у тебя пуговица на рубашке, а ты возьмешь эту нитки, да и пришьешь. Крепко пришьешь, чтобы снова пуговица уже не отрывалась. Потому что нитка эта не простая, а подарок от всей души - и именно частица моей души поможет пуговице больше не отрываться.
Камилла замолкла и все присутствующие - тоже: не каждый раз вот так просто услышишь практически объяснение в любви. Но было у меня некоторое подозрение, что все тут далеко не так просто, я же бок о бок с этой девицей прожил уже почти полтора года. И поэтому, выдержав должную паузу, я задал, глядя в блестевшие хитринкой глаза, простой вопрос:
- А кроме частицы что еще?
- А еще - то, что нитка эта будет попрочнее стального каната. Она скручена из ста двадцати отдельных полиэтилентерефталатных волокон. Здесь, на катушке, намотано двести метров нитки. И сейчас каждую минуту на большую бобину в лаборатории наматывается столько же. Надеюсь, ты счастлив?
- Камилла, перед лицом всей нашей инженерно-технической общественности торжественно заявляю: буквы на платиновом постаменте твоей золотой статуи будут изготовлены из бриллиантов. Причем товарищи еще не в курсе, но бриллианты принесут Володя Чугунов, Слава Серов, Нил Иванов... затем - все женатые, затем - все, у кого дети есть. Ну а я лично вообще оставлю тебе самый вкусный пирожок. Кстати о пирожках - а не пора ли всем к столу?
На следующий день первые две бобины с ниткой увез в Ярославль Володя - ремни для мотороллеров с льняным кордом выдерживали около полутора тысяч километров пробега, а с лавсановым - я не стал забивать себе голову придумыванием нового названия - надеялся довести пробег до пяти тысяч. Евгений Иванович, который так же принимал участие в изготовлении "лабораторной установки", приступил к изготовлению ещё дюжины таких же: Камилла лукавила, машина, хоть и стояла в лаборатории, была вполне себе промышленной. Только для ее запуска требовалось участие десяти человек, хотя обслуживать в процессе работы мог и ребенок.
Остальной народ тоже разъехался - то есть те, кто работал не в Царицыне. Поскольку я все же немного устал (все же четвертый год без отпусков работаю), то было решено заняться хотя бы на недельку-другую бездельем. Книжки там почитать, на диване поваляться. Тем более что благодаря Сереже Лебедеву, придумавшему, как делать пенорезину, диван у меня теперь был просто замечательный: в отличие от большинства нынешних изделий пружины бока не наминали. Так что двадцать седьмого декабря, раздав за завтраком кучу ценных указаний, я развалился, наконец, на этом диване и открыл еще нечитанный роман Жюля Верна. Что-то там про путешествие на воздушном шаре.
Вот только что там - я прочитать не успел. Звонок в дверь возвестил об очень неожиданном приходе Станислава Викентьевича. В прихожей он церемонно снял пальто, передав его Дарье, разулся (все же в валенках в комнаты не заходят), причесался у зеркала - все я это наблюдал через приоткрытую дверь. Наконец он вошел в гостиную, поздоровался, сел в кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее - и только после всего этого сообщил трагическим голосом:
- Александр Владимирович, я вынужден был вернуться потому, что дел мне больше в Уругвае нет. Там случилась засуха, и все наши посевы практически погибли, и мы были вынуждены оставить ваше уругвайское поместье. Я добрался с британским лайнером, но место было лишь одно, а все остальные, равно как и имущество семенной станции, будут позже. У вас будет сейчас время выслушать отчет?
- Безусловно найдется. Только вы, я гляжу, ко мне прямо с поезда примчались. Вы хоть позавтракать-то успели? Давайте-ка пройдем на кухню, и вы мне там за завтраком все и расскажете, а то мне и голодом вас морить стыдно, и новости ваши мне очень и очень интересны.
Но до кухни мы дойти не успели: едва выйдя из гостиной я услышал еще один звонок в дверь. Дарья естественно у двери оказалась первой, и, когда она ее открыла, в прихожую буквально ввалились Машка и Вася. Ввалились и тут же остановились, тяжело дыша и тупо глядя на нас с Леонтьевым.
Остановились и мы, причем я почему-то стал прикидывать, что могло на производстве сломаться такого, что эта парочка явно бежала бегом и довольно далеко, суда по из пыхтенью. Бежали-то явно ко мне, но я уже довольно давно на производстве ничего исправить или починить не мог. Видимо, поэтому ничего действительно страшного придумать не успел к тому моменту, как оба они, причем взявшись за руки, вдруг бухнулись передо мной на колени.
"Не иначе, как изувечили какой-нибудь из стекольных станков", подумал я - и не угадал. Сначала Машка, как-то всхлипнув, а затем и Вася подняли на меня молящие взоры и слабыми голосами, но дружно изложили, наконец, причину своего появления:
- Александр Владимирович, благослови...

КДПВ.
Tags: альтернативка, серпомъ по недостаткамъ, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments