Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Categories:

Венетика-5

В спешно заполняемых суетой и нервозностью бетонных стенах бункера назойливым стуком метронома лезут в уши большие настенные часы. Василий Фёдорович морщится, не столько от назойливых ходиков, сколько от так некстати нахлынувших воспоминаний одиннадцатилетней давности. «Совсем как тогда...» - лезут в голову непрошеные мысли, от которых становится ещё тяжелее и тоскливее на душе.
И всё же, глаз с наивной радостью цепляет различия, ищет малейшие зацепки, чтобы прогнать уныние прочь. Бункер отнюдь не напоминает стесселевский особняк или казематы Электрического Утёса. Османы использовали заброшенные крепостные подвалы в основном как склады для чего-нибудь ненужного, что может и вообще никогда не понадобится. Русские же не обустроили и усовершенствовали эти бункеры. Помещение за помещением встраивалось в основание древнего оплота давно почившей в бозе средневековой республики и окрестных скал, заливалось бетоном, обкладывалось кирпичом и кругляком, оббивалось досками — за неимением других вариантов строительный лес ввозился на острова морем через греческие порты. Потолок из армированного многослойного бетона, заложенные и вырубленные в камне пороховые, оружейные и продуктовые склады производят впечатление мощной, готовой к любым испытаниям крепости. В ярком свете электрических ламп офицеры гарнизона и Корпуса расставляют столы, стулья, развешивают на стенах карты и большие листы чистого ватмана, тянут телефонные линии; шестеро штабных офицеров спешно перечерчивают на кальку разномасштабные карты Венетики и Имроса. Суета и гомон, сопровождающие собранное по тревоге командование напоминают гул рассерженного пчелиного улья.
Искусно лавируя между ящиками, мебелью и снующими по своим, без всякого сомнения важным делам солдатам и офицерам, к генералу подходит жандармский подполковник. Василий Фёдорович окидывает его оценивающим взглядом. Среднего роста, плотный и крепкий человек; живой, хоть и встревоженный взгляд; уверенная походка. Широкая синяя шинель делает его ещё основательнее, лёгкая щетина дополняет впечатление бесхитростной грубоватой мощи.
- Добрый вечер, господин генерал! - приветствует жандарм отставного артиллериста, не замечая неуместности своей фразы.
- Здравия желаю, господин Корпуса подполковник! - Белому не хочется заводить разговор о неуместности подобных фраз, он прекрасно понимает, что подобные пикировки сейчас будут совсем некстати.
- Значит, решили к нам присоединиться? - подполковник говорит чётким, привычным к отдаче команд голосом. Снимает картуз и, проведя ладонью по коротким чёрным волосам, швыряет головной убор своему сопровождающему, секунд-поручику из недавних выпускников. - Да, что же такое, совсем забываюсь — подполковник Шкель, Аркадий Сергеевич, преподаватель общей тактики.
- Генерал от артиллерии в отставке, Белый, Василий Фёдорович, - в свою очередь поднимается тот со стула. - Преподаю основы артиллерийского дела и военную историю факультативом.
- Насколько я знаю, Василий Фёдорович, нас здесь собирает полковник Рачинский?
- Что же, в этом есть свой резон, ведь большинство преподавателей Школы имеют боевой опыт, как я понимаю?
- Возможно — да что там, скорее всего — Вы и правы. Сейчас самое главное — не допустить паникёрства и бессмысленной суеты, не дать противнику занять Венетику с ходу. Гарнизон пока действует согласно заблаговременно подготовленным на сей случай планам, но все понимают, что планы придётся менять по ходу боевых действий.
Тем временем, в помещении собираются все старшие офицеры Венетики. Флотских лейтенантов, за неимением в расположении острова судов, прикомандировали ко штабу и своими парадными белыми форменками они добавляют пестроты собранию. Рачинский и Васильчиков что-то обсуждают вполголоса; Аркадий Сергеевич шёпотом предположил, что решается вопрос о назначении командующего гарнизона — хоть чин у Рачинского и поболе, но он не в курсе многих тонкостей и деталей, могущих стать необходимыми для успешных действий. Василий Фёдорович с ним соглашается — споры относительно главенствования сейчас могут быть просто опасны.
Полковники завершают свою беседу — Рачинский объявляет о том, что ввиду военного положения и в целях утверждения единоначалия командиром всех вооруженных сил на Венетике назначается Игорь Святославович Васильчиков.

Граф Антон Гурьев, произведённый за отличие в службе сразу в секунд-поручики, тоже присутствует на собрании, как адъютант при Аркадии Сергеевиче. Гордость от присутствия на столь важном совещании и — да что уж там скрывать — мальчишеская радость от осознания того, что наконец-то произойдёт то самое, ради чего он, вопреки совету отца и тайком от матери поступил на учёбу, ещё не затмилась сомнениями и тревогой, вечными спутниками прошедшего войны офицерства. С уважением и благоговением смотрит он на высших офицеров, которые по его мнению, насквозь видят планы врага и уже точно знают, как их расстроить к вящей славе Империи. Ищущий, восторженный взгляд невольно останавливается на главе Школы, которого только что назначили возглавлять оборону Венетики.
Полковник усаживается во главе большого стола несколько ссутулившись и, хотя с первых выстрелов вражеской эскадры не прошло ещё и часа, уже кажется усталым и переработавшимся.
Осунувшееся лицо перерезано тревожными морщинами и потому он выглядит намного старше своих сорока семи лет. На виска полковника уже давно и прочно обосновалась седина. Васильчиков опирается обоими локтями на карту города и рейда, которую офицеры уже успели покрыть густой арабской вязью штабных закорючек и обозначений; он настолько погружен в свои мысли, что не замечает воцарившейся в зале тишины. Антон представляет его облаченным не в темно-синий мундир, но в пурпурную мантию с горностаевым воротником, сафьяновые красные ботинки и золотую парчовую шапку — как будто дож могучей республики готовится к выступлению на Большом Совете.
Васильчиков глубоко вздыхает и опускает руки. Внимательные, кажется, что видящие насквозь глаза придают полковнику что-то от хищного крылатого грифона, с лёгкой руки Ольги Николаевны неофициально являющегося символом русского Средиземноморья.
- Менее часа назад, скрытно, — и причина этой скрытности сейчас не будет обсуждаться — линейная эскадра Флота Его Величества Короля Великобритании Георга Пятого, - полковник специально затягивает речь, чтобы собраться с мыслями, - пройдя без потерь и траления минные поля, обстреляла гавань Венетики, Специальную Школу Корпуса Жандармов и сам город. Посредством искрового телеграфа нам сообщили, что цитадель Имроса также атакована линейными кораблями Гранд-Флита. К счастью, количество британских кораблей, угрожающих нам как минимум в три раза меньше того, что стоит у Имроса. К несчастью, Венетика никогда не рассматривалась Генмором как морское укрепление, а лишь как тыловая стоянка и склады Средиземноморской флотилии.
- На острове в готовности имеется лишь одна укрытая батарея из шести 120-миллиметровых орудий, - продолжает подполковник Кондратенко, командир гарнизона. - Также следует учесть, что крепость Школы не может служить надёжным укрытием от снарядов главного калибра английских линкоров. Согласно запискам интендантов, мин, орудий и снарядов к ним на подчинённых Генмору складах не имеется, всё было вывезено на Имрос для довооружения прибывающих через два месяца новых судов. На складах гарнизона имеется лишь динамит и пироксилин. У полка гарнизона, численностью в две тысячи триста солдат, имеются в наличии шестьдесят три пулемёта Виккерс-Максим. Запасы угля, продовольствия, пресной воды и медикаментов позволяют выдержать осаду самое меньшее от полугода. К сожалению, оба аэроплана на сегодня не могут летать по причине ремонта моторов. По запискам интенданта и курсовых офицеров Школы я также отмечаю, что мы также можем рассчитывать на шестьсот сестрорецких автоматов и до трех сотен снайперов различного мастерства, а также до тысячи ста курсантов. Эти силы на данный момент я считаю достаточными для противодействия любой попытке морского десанта и захвата острова.
- Точное опознание всех кораблей британского флота ещё не закончено, - по знаку Васильчикова поднялся флотский, имя которого Гурьев успел позабыть несмотря на то, что на столь неожиданно прервавшемся празднике тот представлялся. Манера держаться и жесты лейтенанта неуловимо напомнили тех самых англичан, которые еще полчаса назад обстреливали город. Антону вновь невольно полезли в голову тщательно скрываемые даже от самого себя мысли о том, что Генмор зачастую слишком рьяно отстаивает озвучиваемые британскими атташе идеи, да и вообще — ставит своим идеалом лишь Флот Его Величества. «Да ведь он же, вольно или невольно союзник другой стороны, - неожиданно промелькнула догадка, - а теперь что, наш союзник? Что за нелепость! Ясно же, что теперь все члены бывших союзов и альянсов во всех военных ведомствах должны стать друзьями пусть и не Корпуса Жандармов и его политики, но самого государства Российского, и стоять плечом к плечу здесь, с нами, вместо того чтобы нападать на нас с тыла, в то время как мы защищаем здесь их сытую жизнь и их позиции при Дворе.»
- Мы пока с точностью смогли определить лишь «Король Георг Пятый», «Орион», «Монарх» и «Уотчестер», - лейтенант протянул заинтересовавшемуся Рачинскому несколько листов. Тот внимательно, хотя и быстро просмотрел их, пока штабист показывал последнее известное расположение кораблей на висящей на стене подробной карте, и что-то пошептал Игорю Святославовичу.
Собравшиеся офицеры подавленно молчали. Все три столпа, на которых должна была держаться оборона острова — Средиземноморская флотилия, прикрытие имросской цитадели и запутанные минные поля — оказались полностью преодолены противником без какого-либо урона. Флотилия оказалась отослана Генмором от Имроса к Гибралтару, минные поля линкоры прошли как по карте, а Имрос был связан гораздо большими силами и не был в силах деблокировать свои собственный тыл. Наблюдательный пост на Заячьих островах подозрительно молчал. Фактически, единственное, что могли противопоставить врагу русские — одна-единственная крупнокалиберная батарея, но даже предполагать, сколько времени понадобится на её подавление лишь только она себя обнаружит, желающих не было. В воздухе витала невысказанная мысль, что гарнизон оказался на краю поражения лишь только первые снаряды покинули 343-миллиметровые орудия главных калибров линейной эскадры.
Василий Фёдорович Белый, генерал от артиллерии в отставке, прикрыл глаза. Но в этот день, столь похожий на пережитый ранее, его, так толком и не оформившаяся в ясные и понятные фразы, молитва была явно услышана.
За неимением более точных сведений, гарнизону — занять предусмотренные мобилизационным планом позиции. Курсовым офицерам Школы — сформировать из числа обучающихся курсантов команды автоматчиков, диспозиция будет объявлена позднее. Аркадий Сергеевич, Вам я поручаю организовать сапёрные команды, - тут блуждающий по собравшимся офицерам взгляд командующего остановился на Антоне. - Вам, секунд-поручик Гурьев, поручается из числа выпускников немедленно отобрать двенадцать расчётов и выдвинуться к третьему полигону для прикрытия роты штабс-капитана Орехова.
Дальнейшие указания молодой граф уже не слышал. Чётко, как на параде, отсалютовав, на негнущихся ногах он покинул бункер, с трудом удерживаясь от того, чтобы не побежать со всех ног исполнять первый в своей жизни боевой приказ.
Tags: Венетика, альтернативка, сказяфка
Subscribe

  • Хогвартский Романс

    Обычно исполняется Дафной Гринграсс на сходках выпускников на исходе первой бутылки огневиски. Ночь напролёт василиск мне насвистывал Хогвартс…

  • О русских поэтках

    Собственно, один из моих друзей (не будем тыкать пальцем в Ивана Кошкина, это невежливо) на днях навёл меня на видеоблог одной "известной русской…

  • (no subject)

    Джонни решил в такую сыграть игру: Собрал всех друзей: «А знаете, я умру.» /Он говорит, а голос его дрожит/ «Врач мне сказал, две недели осталось…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments