Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

СпН-36.2

Мышка с очень большой неохотой отпустила меня во Францию - с окончания войны дома я провел за три месяца всего несколько дней. Да я и сам особо ехать не хотел - но нужда заставляла. Александр Барро организовал очень неплохую встречу с крупными розничными торговцами - и на французский рынок хлынули черноморские и каспийские шпроты (два франка за трехсотграммовую банку), разнообразная рыба в томатном соусе и в "собственном соку" (один франк за банку), а заодно - чтобы уж два раза не ходить - тушенка свиная и куриная. И - в качестве "приятного бонуса" - сгущенка с сахаром и "сгущенное какао". В общем заказов я набрал на пятнадцать с лишним миллионов франков - пять с половиной миллионов рублей. Лучше, чем ничего - но это за год. А столько же денег было потрачено лишь за лето только на переселение крестьян в новые "колхозные" деревни в Приамурье: на семью ниже пятисот рублей не выходило никак: нужно же было и дом построить, и подсобки всякие, опять же скотину на обзаведение обеспечить. Так что "стандартная" деревня на сто дворов вставала мне в пятьдесят тысяч - и вдвое больше уходило на трактора и прочую сельхозтехнику. Конечно, уже следующим летом вложения, скорее всего, отобьются - но следующее лето наступит только через год...
В сентябре Мышка вытащила мена на традиционный в Царицыне "Купеческий бал" - мероприятие, где встречалась "финансовая элита" уезда и много торгового народу со всей губернии. Мне это мероприятие было не по нутру, тем более что я, похоже, наступил на гланды почти каждому хлеботорговцу губернии... Однако, как оказалось, наступил я им всем достаточно "нежно", и если в прошлом году та же Шешинцева при виде меня демонстративно плевалась, то сейчас купцы встретили меня с явной приязнью. Мышку единодушно (чего, как потом говорили, не случалось больше десяти лет) выбрали "королевой бала", а меня присутствующие чуть ли не облизывали: мои "колхозные крестьяне", честно отдав за услуги МТС треть урожая, продали хлеботорговцам зерна вдвое больше, чем в самые урожайные предшествующие годы.
Пять с половиной тысяч тракторов машинно-тракторных станций урожаю, конечно, поспособствовали изрядно, но до "рекордов" было все же далеко: в среднем крестьянские поля даже после тракторной вспашки и сева дали центнеров по девять с гектара. Рост же именно продаж зерна обуславливался другими факторами: крестьяне все же поверили в капусту "амагер" и "гигантскую" морковку - и высвободившееся на пахоте время использовали для разбивки обширных огородов. А относительное изобилие воды - например, волжская вода по каналам и водоводам качалась аж до Петровска и дальше изрядно пополняла Медведицу - обеспечило на этих огородах неплохие урожаи.
Вдобавок Нобели, полностью удовлетворенные поставками стальных бочек для керосина, продали мне все бондарное производство с Царицынского завода - и почти каждое крестьянское хозяйство смогло очень недорого купить "бочкотару" для засолки овощей - так что хлеба на рынок поступило гораздо больше обычного. И хлеботорговцы решили сменить гнев на милость. Подозреваю, что временно: цену на зерно на рынке именно я держал на уровне пятидесяти пяти копеек (забирая по полтиннику любое количество у крестьян "на дому"), так что в моих элеваторах было запасено чуть меньше миллиона тонн - то есть "под крышу", не влезало больше. Но все же прекращение вражды с поволжскими богатеями радовало...
Миллион тонн - это вместе с прочими, не только волжскими, угодьями: очень неплохие урожаи были собраны и в "сибирских" вновь построенных деревнях. Настолько неплохие, что там чуть не случилась моя собственная "целина": значительную часть урожая хранить было негде. Пришлось срочно с несколькими бригадами "Сельхозстроя" смотаться в Челябинск: строитель амбаров из меня, конечно, никакой - но нужно было с местными банками договориться о бесперебойном финансировании работ.
В октябре, когда я вернулся домой окончательно (по крайней мере на этот год), расходы у меня превысили доходы. Мышка тут же организовала мне кредит из собственного банка - но то, что своих денег уже не хватает, было очень неприятно. Хотя и понятно: война - штука дорогая, а ведь я финансировал ее из собственного кармана. Но есть еще более дорогая штука - мир. Для того, чтобы освоение сельхозугодий на Амуре, той же Курганщине или, скажем, в Акмолинской области хоть немного окупалось, нужно было построить в тех местах по крайней мере ремонтные заводы. И если с землями южнее Кургана было ясно: завод надо в Кургане и ставить, то что делать с Приамурьем или наделами в Семипалатинской области? "Ближайших городов" там и вовсе нет...
В конце октября мы подбили итоги сельскохозяйственного года. И итоги эти порадовали: не только очень хороший урожай зерновых удалось собрать, но и с овощами получилось более чем неплохо. Причем наибольшие урожаи капусты и морковки были собраны от Тульской до Могилевской губерний, а небольшое имение, приобретенное в районе Острова на Псковщине дало урожай картошки, удививший даже меня: с каждой из ста двадцати десятин было собрано по шестьдесят тонн. Надо бы еще земли на Псковщине подкупить... только откуда-то денег добыть для этого необходимо.
Деньги-деньги... это уже патологией какой-то становится. В конце-то концов, Россию от революции я спас. Японцам не то что не проиграли войну, а вообще Хоккайдо у них отъели. Что, кроме меня в России и нет никого, кто ее вперед двигает? В конце-то концов если моя промышленная империя оценивается в полмиллиарда рублей, почему я все еще живу в квартире на втором этаже? В провинциальном купеческом городишке на задворках Империи, а не в замке на Ривьере?
Да и Мышка заслуживала большего - по крайней мере счастливой спокойной жизни, а не бдения над учетными книгами по двенадцать часов в сутки. Да и Камилле стоило отдохнуть, а не нюхать вонючие реактивы в лаборатории. Машке тоже нечего стоять днями у горячих печей... кого еще забыл?
Эти мысли буквально обуревали меня, после того как Мышка, чмокнув меня, сонного, в щеку, сообщила что восьмичасовым поездом убывает на неделю в Ярославль и Кострому - какие-то проблемы с местными отделениями банка. Пока я поднялся, она уже убежала, и я, злой и невыспавшийся, отправился на кухню - единственной островок стабильности в окружающем мире. Пирожки, как и всегда, стояли в корзинке посреди стола, а Дарья уже наливала мне чай.
Я сел за стол, молча взял пирожок и вцепился в него зубами. Не повернулся, даже когда в кухню вошла Камилла - эка невидаль!
- Ну и чего ты сидишь такой надутый? Сердишься, что жена так срочно уехала? Так она не виновата, что в Ярославле управляющий помер и документ о передаче дел больше подписывать некому. Не сердись, возьми лучше вот этот пирог - Дарья новый придумала, с белыми грибами в молоке, специально, говорит, для Марии Иннокентьевны, мне тоже очень нравится.
- Камилла, а ты вот скажи: что ты больше всего сейчас от жизни хочешь? Точнее, не сейчас, что прямо сейчас, а вообще?
- Вообще... - Камилла закрыла глаза, покрутила головой и, проглотив кусок, уточнила: - вообще-вообще?
- Да. Совсем вообще. Например, остров в океане, чтобы сидеть на берегу и слушать шум прибоя...
- Я поняла. Остров - это хорошо, ты остров купи - в Греции где-нибудь. Мы туда будем иногда ездить, сидеть и слушать. И есть Дарьины пирожки. Остров - он не помешает. Но если совсем вообще - я тебе сейчас скажу, только ты не смейся. Я хочу, чтобы даже внуки мои - если они будут - шли по улице - и все люди смотрели на них с уважением и говорили друг другу: смотри, это внук той самой Камиллы Луховицкой, которая... Только я еще не придумала, которая что. Которая открыла что-то, изобрела что-то такое, что сделало всех людей счастливыми.
- Ну ты и сейчас столько всего наоткрывала и напридумывала, столько людей сделала счастливыми, что и не сосчитать.
- Сосчитать. Стрептоцидом на войне излечили восемьсот сорок шесть раненых солдат, - глядя на мои непроизвольно расширившиеся глаза, Камилла тихонько прыснула в кулачок. - Я не следила, просто мне из Петербурга прислали последнюю работу Преображенского по исследованию физической антисептики, которую на Нобелевскую премию выдвинули. А он там про стрептоцид мой много написал, я ему еще в прошлом году отписывала по нему. Он в письме интересовался. Вот только стрептоцид этот придумал ты, я только сделала. И все остальное ведь ты же придумывал... хотя нет, я тоже кое-что сама придумала. Мыло "Камилла"... и снова мыло, видно кроме мыла я сама и придумать ничего не могу.
- Какое мыло?
- Вшивое, мыло ДДТ.
- Вот видишь! И вшей, кстати, в губернии - да и не только в губернии, много где - извели. Я слышал, армия заказала на этот год пятьсот тонн этого мыла?
- Да. Теперь, вместо того, чтобы придумывать что-то очень важное, я половину времени трачу на то, чтобы ДДТ был только тот, который сам разлагается. Вот вроде все всем понятно, что и как делать - а через день фабрика выдает сплошную грязь. Ты знаешь, иногда мне кажется, что мы придумали слишком много нового, ты придумал. Очень хорошего нового, но людей, которые это новое понять могут - мало, и теперь мы сами все это должны и обслуживать. Людей грамотных нет. То есть есть, но мало: весной и летом у нас химиков из Петербурга и Казани девять человек работать пришло, но четверо у Филиппа сейчас работают - а ему девять человек нужно, трое - у Лебедева - а резинщикам дюжину инженеров не хватает. Двое еще на заводе крекинга работают - а должно работать шестнадцать. Где людей взять? Антоневич из Москвы всех к себе гребет - и ругательные письма мне пишет, что я ему людей не даю. А где я их возьму? Рожу?
- Вот последняя мысль у тебя правильная. Роди, отдохни годик. Заводы наши как-никак, а работают, денежку приносят. Ну поменьше денежек принесут - нам все равно хватит. Ты в главном права: мы не можем заниматься всем сразу. А если людей нет - придется подождать пока появятся. Рабочих обучим, с университетами договоримся, чтобы именно для нас студентов подготовили. Мы уже много сделали - и можно немного передохнуть. С голодом и саранчой справились, войну вон выиграли - теперь пусть другие вперед прогресс толкают...
- Да ну тебя! Я думала, ты серьезно...
- Я серьезно. А насчет острова в Греции мне предложение понравилось.
Мышка вернулась через неделю, и вернулась она очень расстроенная:
- Сплошные невежды работают! По городу распустили слухи, что со смертью управляющего Городской банк остановит на полгода выплаты по вкладам, и все бросились вклады снимать. Наличности не хватило, пришлось специально привезти из Москвы, на это три дня ушло - а из-за этого паника еще сильнее поднялась. Так что на полтора миллиона банк опустел, но хуже то, что и в других городах слух распространиться успел. В общем, выдали вкладов на восемь с лишним миллионов, поэтому с кредитами на новые заводы придется очень сильно подождать...
- На сколько подождать?
- Водянинов подсчитал, что теперь до весны нам нужно держать в отделениях миллионов двадцать наличности, говорит, что иначе в случае чего и под банкротство попасть недолго. По текущим расходам сам у него спроси, он обещал на днях все расчеты подготовить. По текущим поступлениям выходит, что до марта можешь только новой выручкой пользоваться - из которой я, как сказала, двадцать миллионов временно изыму. У нас же кредитов роздано на семьдесят миллионов, свободных денег вовсе нет.
- А в других банках кредиты перезаложить?
- Считала уже, потеряем до десяти процентов. А ты без кредитов сейчас никак не справишься?
- Справлюсь, солнышко, справлюсь. Вот завод стекольный новый запустим - и справлюсь.
Стекольный завод запустили в ноябре. Три недели ушло на отладку всех технологических участков, и в последнюю неделю ноября по новой, только что отстроенной дороге завод стал отгружать по триста тонн оконных стекол. Забавно, что в Германию стекло отправлялось в основном морем - через Ригу. Во Францию тоже морем, но это и понятно, а в Германию ведь через Варшаву посуху было возить ближе. Я удивлялся "сумрачному тевтонскому гению" до самого Нового года - пока не узнал, что германская компания "Вольфганг Шульц АГ" восемьдесят процентов товара тут же перепродает англичанам.
А с англичанами торговля у меня шла плохо. То есть совсем не шла: ни трактора их не интересовали, ни мотоциклы. Александр Барро сунулся было на британский рынок - и высунулся тут же обратно: Британия на ввоз тракторов ввела пятидесятипроцентную пошлину. Мотоциклы же вообще были запрещены к ввозу в Англию. Правда, англичане уже выпускали сами и то, и другое, но двенадцатисильный трактор с двухтактным бензиновым двигателем производил довольно жалкое впечатление. А английский мотоцикл - полуторасильный, с ременной передачей - даже продавался в отдельном магазине в Париже, но парижане почему-то его не покупали.
Но ладно импорт - я ведь и сам купить у гордых бриттов ничего не мог. Не то, чтобы очень хотелось - но Британия запретила продажу в Россию любых станков и инструментов. А это было обидно: конверторы британские были очень неплохими. Германские тоже были хороши, но английские были раза в полтора более производительными. Что же до американских - янки все делали быстро, но их продукция во-первых была в полтора раза дороже европейской, а во-вторых не рассчитывалась на длительное применение: они искренне считали, что любое оборудование устареет лет через десять, и незачем делать его более долговечным. Я тоже так считал - но когда "недолговечный" конвертор просто прогорел во время плавки, я очень расстроился: во-первых, мне просто было жаль людей, а во-вторых очень жаль уменьшения количества и без того немногочисленных профессиональных рабочих.
Перед Рождеством снова пришлось съездить в Петербург: фон Плеве возжелал выслушать (от меня лично) доклад о "промежуточных результатах" использования ссыльных на Сахалине. Результат лично мне понравился: Евгений Алексеевич пополнил список работников Сахалинских шахт такими фамилиями, как Бронштейн, Ульянов, Цедербаум, Аксельрод... Всего из Англии и Франции люди Линорова выковыряли двадцать семь человек. Но вот из Швейцарии, от моря отдаленной, людей вытаскивать было очень трудно - и поэтому имена некоторых лиц появились не в ведомости работников сахалинских шахт, а на надгробных камнях швейцарских кладбищ. Тоже хорошие имена: Азеф, Савинков, Созонов, Боришанский, Гершуни... но все же большинство граждан отправилось перевоспитываться трудом на благо Родины.
Выслушать же именно лично Вячеслав Константинович пожелал потому, что на самом деле его очень заинтересовал способ доставки осужденных откуда-нибудь из Лондона или Женевы. Не детали, а общие принципы... Обсудив и взаимно согласившись с очевидной полезностью таких деяний, мы немного побеседовали на общие темы и неожиданно фон Плеве меня спросил:
- Кстати... а как вам новый Саратовский губернатор?
- Ну как вам сказать... То, что опыта у него никакого нет, это ясно - но с опытом я бы мог и помочь. Хуже то, что у него просто больная фантазия, и вдобавок он искренне считает, что воплощение его довольно безграмотных идей в жизнь может принести стране пользу. Вдобавок он жесток без меры - но в данном случае это, может быть, и полезно: чиновники его презирают и идиотские распоряжения его выполнять не спешат.
- Странно... мне говорили, что человек он смелый и умный. Мне кажется, что вы к нему несколько предвзяты.
- Скорее, снисходителен. Мне Энгельнардт прислал его предложения по переселению крестьян в Сибирь - одна маниловщина. У меня на переселение одной семьи с правого берега Волги на левый, за двадцать верст всего, уходит триста рублей, и еще больше - на обустройство этой семьи - а он предлагает по сто рублей тратить на переселение семьи в Сибирь. Поехать многие бы и поехали - так ведь при таких условиях девять из десяти просто с голоду помрут через год. Дешевле, да и гуманнее будет "лишних крестьян" просто расстреливать... Впрочем, пока его инициативы остаются пустой болтовней - он для Империи не опасен.
- Опасен? О чем вы говорите? Петр Аркадьевич - искренне предан Государю и Империи...
- Услужливый дурак опаснее врага, так кажется? Из-за его указов в губернии два раза бунты почти начинались. Впрочем, не начались - и ладно...
Через пару месяцев я понял, что похоже, с Плеве рассорился - и напрасно. Мужик - хороший, и дело знает. А тут и его расстроил, и себе положение усложнил. Не повезло...
Но в целом, я считаю, год прошел очень удачно. И результатами его я законно гордился. Да и народом деятельность моей компании была замечена: меня и Камиллу "с супругами" сам губернатор (о разговоре с Плеве, очевидно, не осведомленный) пригласил на Новогодний бал. Но переться за четыреста верст в Саратов ради того, чтобы потолкаться в душном зале и послушать отвратительно исполняемую музыку?
К Новому году финансовое положение немножечко поправилось. Конечно, все еще было несколько зыбко - но я, по крайней мере, никому ничего не был должен, а на текущие расходы хватало текущих же поступлений. И даже чуть-чуть оставалось - как в старом анекдоте "а хватает ли вам, солдатики, еды?" Остающееся я тоже успешно тратил - и Новый год я, Мышка, Камилла с Юрой и еще десяток человек отмечали на собственном острове в "Эгегейском" море. Погода и в Греции зимой была не очень-то тропической, но ведь важен принцип? А традицию отмечать Новый год на острове следует развить: ведь есть еще и Канары. Но это - как-нибудь позже, скажем, через год...

КДПВ.

Tags: альтернативка, серпомъ по недостаткамъ, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments