Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Долина смертной тени - 1.1

Город был прекрасен. Он возник на пустынном побережье, менее чем за два десятилетия, как цветок из арабской сказки. Сверкающий огнями мегаполис, бриллиант делового мира.
Поначалу здесь не было ничего, кроме бедности, грязи, пустошей, да убогих лачуг. И, еще хлама, который оказался настолько стар и бесполезен, что не заинтересовал даже немыслимо нищих и потому крайне изобретательных обитателей окрестностей. Еще хватало пиратов – не технологичных флибустьеров, действующих по наводке страховых компаний и взаимных конкурентов, а самого гнусного отребья. Настоящих отбросов, готовых убивать даже за пригоршню обесцененных послевоенных денег - не говоря о более существенных ценностях.
Затем пришли хищники покрупнее, которые сочли, что именно это место подходит им больше всего, потому что открывает прямой выход к одной из двух ключевых точек морской торговли – на великий перекресток тихоокеанского региона и Азии. Нищих аборигенов и мусора стало меньше, зато прибавилось оружия, современных быстроходных кораблей и отпетых головорезов всех цветов кожи.
Но за крупной рыбой всегда приходят акулы. И сильные мира сего ступили на землю, где не осталось ни закона, ни порядка, а были только деньги и возможности. Вольницу самоорганизованных негоциантов и пиратов - тех, кто не понял перспектив нового порядка - зачистили в ноль всего лишь за несколько месяцев. Там, где недавно теснились ряды лачуг и кособоких ангаров из картона и рифленого железа, поднялись к небу первые здания нового, сияющего индустриального мира.
Как зубы дракона из легенды об Ариадне и Тезее.
У новорожденного града имелось официальное название – Дашур, но для местных это был просто Город. А для многочисленных обличителей – адские врата, Содом и нечестивый Вавилон. Территория, где не действовали правила национальных государств, не имели власти президенты, короли и их цепные «народные» представительства. Мекка свободного бизнеса, в которой каждый может вырвать у жизни все. Или отдать более удачливому сопернику – опять же - все.
В Городе, ставшем одним из ключевых звеньев мировой торговли, покупались и продавались услуги и судьбы – оптом и в розницу. Здесь можно было найти все – ценные бумаги, любые активы, товар живой и мертвый, вышколенных гувернеров в ливреях под восемнадцатый век, элитных проституток с экзотическими навыками, ассасинов, наемников на любой карман. Даже то, что, как считается, нельзя купить за деньги – любовь до гроба и бескорыстную дружбу.
Главное - знать, где искать и сколько заплатить.

День клонился к закату, но солнце, казалось, и не собиралось на покой. Чернокожий мужчина, стоящий у окна на тридцатом этаже одного из небоскребов, взирал на Город через огромное – во всю стену - окно. Обманчиво тонкое стекло идеальной прозрачности на деле могло бы выдержать попадание противотанкового ружья. На кофейного цвета лице не отражалось даже тени эмоций. Бесстрастный взгляд скользил по зеркальной чешуе окон в зданиях напротив.
Совет градоуправления, который сформировали основатели Дашура, изначально подошел к вопросу крайне организованно. Город застраивался не по прихоти арендаторов и пайщиков, а согласно строгому плану, в едином стиле, по проектам лучших архитекторов восточного побережья США (никто лучше американцев не умел строить небоскребы, даже парижские проектировщики пасовали перед искусством янки). Широкие улицы перекрещивались под прямыми углами, давая простор и пешеходам, и автомобилям. Многоэтажные постройки чередовались с прямоугольниками крошечных парков и просто «зеленых зон» отдыха. Говорили, что по степени озеленения Дашур соперничает даже с Балтимором, который считался эталоном для всех крупных городов первого мира. Общественного транспорта как такового не существовало, однако вдоль центральных проспектов уже возводились первые мачты, на которых со временем суждено было подняться линиям воздушных - по немецкому образцу - трамваев.
Заходящее солнце сверкало невероятно яркими бликами в полированных стеклах, но с отраженным солнечным светом эффектно соперничал блеск морской воды вдоль береговой линии. Впрочем, океана как такового почти не было видно. Дашур с самого начала развивался, как транспортный терминал, буквально отталкиваясь от разветвленной системы причалов и складов. Пирсы уходили все дальше, новое поколение высотных зданий проектировалось уже на свайных фундаментах, заглубленных в морское дно. А вода сверкала и переливалась только при взгляде издалека. Приблизившись, наблюдатель узрел бы густую, студнеобразную жижу, в которой вполне можно было растворять трупы.
По слухам, «береговые бароны» - объединения пирсовладельцев, так и поступали. Впрочем, эти люди со времен закладки Города пользовались славой неисправимо сумасшедших. И немудрено – самые быстрые, большие и опасные «черные» деньги крутились в основном именно на границе суши и моря, поэтому там человек мог показать слабину только единожды, в первый и последний раз.
Человек у окна демонстративно взглянул на часы и поборол инстинктивное желание одернуть пиджак. Он и так знал, что костюм сидит идеально. Их было заказано два – близнецы консервативного серого цвета. Под белоснежную рубашку и темно-синий галстук «рыхлой» фактуры, оттеняющей приятную и естественную гладкость ткани пиджака.
Один костюм чернокожий надел сегодня, в другом прожил две предшествующие недели. Именно прожил - хозяин даже спал в объятиях мягкой шотландской шерсти (фланель и синтетика – это не для серьезных людей). Все для того, чтобы сжиться с новой одеждой, ощутить ее как вторую кожу, с абсолютной естественностью. Он пришел в чужой мир, чтобы общаться с людьми иного круга, и должен был стать для них своим. Не казаться, а именно стать.
Испытание дало результат, теперь он чувствовал себя так же удобно и естественно, как в привычном камуфляже со старой брезентовой разгрузкой. Легкость и новая привычка естественным образом отражались на мелкой моторике, создавали надлежащий вид преуспевающего и достойного господина. А запонки белого золота в случае непредвиденных сложностей легко превратить в деньги…
Однако ожидание затягивается.
Черный человек в сером костюме оторвался от созерцания Дашура и со скучающим видом окинул взором помещение. Гостя с самого начала удивило, почему встреча должна была пройти именно здесь, а не в стандартном переговорном кабинете. Этот зал более подходил для отдыха высокопоставленных персон - или переговоров неформального образца, из тех, что ведут меж собой главы региональных представительств. Изящная компиляция европейского и японского стиля настраивала на благодушный лад. Обилие прямых линий, углов и плоскостей не резало глаз, как это обычно бывает в скверно продуманных интерьерах. Очень низкие диваны, рабочие столы в виде «домиков», наподобие тех, что складывают из игральных карт. Несколько прямоугольных колонн делили зал на своего рода «рекреации», одну из которых украшал огромный куст в большом горшке.
«Вазе» - поправил себя визитер. Не горшке, а лакированной вазе, высотой почти по пояс.
Наверное, в вазе «росла» сакура. По крайней мере, белые и нежно-розовые цветки походили на японскую вишню. Только очень внимательный взгляд мог бы заметить, что куст был искуснейшей подделкой, соединением изящного декора и тончайшей механики. Точнее – произведением искусства, потому что при таком уровне работы природный оригинал блекнет в сравнении с творением рук человеческих. Подчиняясь работе сложнейшего механизма, сакура находилась в постоянном движении – шевелились ветки, дрожали лепестки, выступали капли влаги, имитирующие росу. Негр попробовал представить, сколько могла стоить подобная игрушка, но так и не придумал. На таком уровне слово «дорого» совершенно определенно теряло смысл. Механическая сакура воплощала деньги и власть, которые уже нельзя просто представить, их можно было только выразить математической абстракцией.
А еще в этом зале не имелось ни одного телефона, слуховой трубки, пневмотрубки, телекса и любого иного предмета связи. Даже разъемы для подключения наручного текстовика – и те отсутствовали или очень хорошо маскировались. Это было непривычно...

- Приветствую, господин Торрес.
С этими словами в помещение ступил высокий белый мужчина классического европейского типа.
Новоприбывший наверняка давно и во всех подробностях изучил визитера. Тот же имел буквально несколько мгновений для того, чтобы оценить статус и возможный ранг собеседника. Антуан де Торрес по прозвищу Капитан в очередной раз возблагодарил всевышнего за то, что прежде чем начать свою одиссею, хорошо подготовился. В частности, взял несколько крайне дорогостоящих, но информативных консультаций у известного портного.
Знай место новой охоты.
Корпоративный обычай был крайне жёсток и не допускал послаблений, независимо от континента, страны и фирмы. Форма одежды, стиль, цвет, прическа, допустимые аксессуары – все подчинялось четко прописанным регламентам и ранжирам. Новоприбывший не носил ни цветов какого-либо консорциума, ни даже кокарды на галстуке или кармане пиджака – никакой видимой символики. Значит, не рядовой сотрудник и даже не менеджер. Нет галстука, тонкий белоснежный свитер, белая сорочка и черный двубортный пиджак с вырезом под самое горло. Верхнее облачение сильно приталено, чтобы показать атлетическую фигуру. Это признак принадлежности к сословию, которому с детства доступны лучшее питание, медицина и элитарный спорт. Образ эффектно завершали очки в роговой оправе, небрежно вложенные в нагрудный карман вместо обязательного платка.
Итак, Торреса почтила вниманием весьма и весьма значимая персона. Это обнадеживало – руководители не отказывают, для того есть мелкие клерки, секретари или простое уведомление по почте. С другой стороны – не хвали день до заката.
- Прошу, - обладатель очков радушно указал на стол-контору, солидное сооружение из стекла и никелированных боксов. В зале вообще не было ничего деревянного, только ультрамодные новинки металлургии и химической промышленности. Надо полагать – легкий (или наоборот, очень прямой, это как помотреть) намек на истоки благосостояния.
Торрес не заставил себя ждать и сел на обманчиво-легкий, словно сотканный из стальной паутины стул. Предмет мебели повторял формой классическую форму какого-то рококо, однако сделан был из тонкой блестящей проволоки, заключенной в идеально прозрачную пластмассу. Это придавало классике вид лютого футуризма.
- С кем имею честь общаться? – осведомился Антуан с тщательно дозированной вежливостью.
- Зовите меня Марк, просто Марк, - немедленно отозвался белый. Он улыбался, и даже сдержанная улыбка выдавала в нем человека, давно избавленного от необходимости ежедневно держать многочасовой вымученный оскал, предписанный уставом фирмы.
Главное – не обмануться приятной иллюзией, напомнил себе Торрес. Неважно, как доброжелательный атлет занял свое место в жизни – по рождению или все же выгрыз с боем. В любом случае он будет поопаснее китайских бандитов… Антуан хотел было спросить о статусе «хозяина» зала, но решил, что не стоит. Постороннему здесь все равно неоткуда взяться.
- Прекрасная погода, - консультант зашел издалека, старым как мир и таким же безотказным приемом.
- Погода всегда прекрасна для тех, кто может позволить себе жить по достойным стандартам, - ответил негр, и Марк качнул головой, отдавая дань откровенной, однако не прямолинейно-грубой лести собеседника.
- Итак, Марк… - Торрес сделал многозначительную паузу, предоставляя собеседнику возможность принять подачу.
- Итак, господин Торрес…
Марк сделал небрежное движение правой рукой, откидывая крышку никелированного бокса, достал тонкую стопку листов, покрытых россыпью черных жучков-букв. Антуан узнал собственную докладную записку, которую печатал два дня кряду – его пальцам были привычнее нож и винтовка, чем тонкий механизм электромашинки. Впрочем, хочешь подняться выше – осваивай новые трюки…
- Не стану скрывать, - ваше предложение весьма заинтересовало… нашу скромную организацию, - голос Марка тек, как вода в ручье. Мягкий, но не слащавый баритон с тщательно выстроенными интонациями. «В поле» такой голос заставил бы Торреса положить руку на пистолет. Здесь же пришлось состроить еще более слащавую и внимательную физиономию.
Марк аккуратно, но быстро перелистал стопку, белая морда успевала одновременно и доброжелательно улыбаться Торресу, и просматривать расчеты. Это тоже, наверняка, была тщательно просчитанная игра – иллюзия озабоченности благополучным исходом переговоров.
- В целом мы склонны одобрить вашу идею и выделить необходимые для ее реализации ресурсы, но… - продолжал Марк.
На лице Торреса не дрогнул ни один мускул, однако внутри все сжалось. Пауза, повисшая посреди оборванной фразы, была очень красноречивой. Последний раз он слышал подобную в минувшем году, когда контрабандисты с юга в последний момент подняли цену на товар вдвое. Тогда Антуан их всех убил. Не из злобы или желания все забрать даром – просто у него не было больше денег. А неплатежеспособный покупатель никому не нужен, и сам Аллах улыбается, когда тот покидает землю.
Здесь такой фокус вряд ли пройдет.
Торрес вежливо приподнял бровь, как бы приглашая Марка завершить мысль.
- Но есть некоторое препятствие, - произнес собеседник с искренней и неподдельной печалью.
- Внимательно слушаю, - так же искренне отозвался Антуан, демонстрируя готовность всемерно способствовать сокрушению преград.
- Цена вопроса, - печально и как-то очень простецки сообщил Марк. – Она определенно завышена.
Такой поворот Торрес ждал и был к нему готов.
- Общая смета предприятия просчитана до последнего франка, - сдержанно отозвался он.
- Вот именно! – сразу подхватил Марк. – Общая сумма в целом приемлема, хотя и завышена примерно на пятнадцать процентов. Но вот структура запланированных расходов…
- Сумма точна и взята по самому низшему краю, - коротко и жестко парировал Антуан.
- Статистика показывает, что военные действия означенных масштабов и интенсивности стоят…
- Дешевле? – сардонически осведомился Торрес.
- Экономнее.
- В этом вопросе я считаю себя более сведущим, нежели неизвестные мне статистики, - по-прежнему крайне вежливо, но решительно сказал Антуан. – Школа Иностранного Легиона Второй Империи тому порукой.
- Статистика – мать экономики, - не менее непреклонно отозвался Марк. – И если общая сумма дискуссионна, то структура подлежит радикальному пересмотру.
- Что вы имеете в виду? – коротко спросил Антуан.
- Личный состав, вооружение, боеприпасы, коррупционные мероприятия… для этого не нужен расчетный золотой эквивалент. И тем более – деривативы русских энергетических компаний.
Марк отложил заметки и посмотрел прямо в глаза Антуану. Обычно корпоративные крысы не выдерживали взгляда ветерана Легиона, но белый определенно был не робкого десятка.
- Скажу откровенно и прямо. Мы видим в предложенной смете не только готовность к исполнению заявленных целей и обязательств, - жестко проговорил Марк. – Но и стремление пополнить личный счет. Это неприемлемо.
Торрес глубоко задумался, перебирая в уме возможные варианты ответа. Такую претензию он тоже учитывал и готов был ответить, выбрав из трех вариантов, сообразно моменту. И все же… Чутье опытного, обстрелянного легионера подсказало на ухо четвертую возможность. Невероятно рискованную, но…
Торрес провел пальцами по гладко выбритому подбородку, затем пригладил тонкую ниточку усов. Еще раз быстро перебрал в уме возможные альтернативы, вдохнул поглубже и сделал крупнейшую ставку в своей жизни.
- Я хочу говорить с тем, кто принимает решения, - потребовал чернокожий легионер.
- Простите, вы будете вести переговоры со мной, - непреклонно и как будто с некоторой скукой отозвался Марк, глядя в сторону, словно Торрес разочаровал его лучшие ожидания.
- Ты – говорящая марионетка, - сказал Антуан. – Теперь я хочу говорить с кукловодом.
Tags: Лу и Гарик, Символ Веры, альтернативка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment