Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Долина смертной тени - 1.2

Теперь уже Марк погрузился в раздумья. Он смотрел куда-то сквозь Торреса, постукивая тонким обручальным кольцом по стеклу стола. Едва заметный звук отдавался в шумоизолированном зале звонкими щелчками. Белый как будто ждал сигнала, разом утратив интерес и к разговору, и к собеседнику. И, похоже, неожиданно получил указание каким-то неведомым образом. По крайней мере Торрес не заметил ничего, что можно было бы истолковать, как знак. Все осталось как прежде, однако Марк выдохнул, склонил голову и молча, не вставая, указал на неприметную панель, что открылась в стене по правую руку от Антуана.
«Лифт» - понял Торрес. Не прощаясь, не оглядываясь он встал и прошел к лифтовой шахте.
Обычно в таких лифтовых кабинах находился специальный слуга, который нажимал соответствующие рычажки, однако здесь слуги не оказалось. Только стены, обтянутые темно- красным шелком, красный же кожаный диван-пуфик и медный штурвальчик, с помощью которого управлялась кабина. Остроносый указатель уже был выставлен на самый верхний этаж, оставалось только нажать большую кнопку. Кабина поднималась неспешно и достаточно долго. Хватило для того, чтобы Торрес немного подумал над изменившимися условиями переговоров. Впрочем, ничего революционного он не надумал – слишком мало информации, слишком много вариантов развития событий. Ограничился тем, что поправил узел галстука и одернул рукава, чтобы золотые запонки были видны, однако не привлекали чрезмерное внимание назойливой демонстрацией.
Толчок, негромкий скрип подъемного механизма. Лифт остановился. Без особого усилия Торрес открыл дверцу и шагнул наружу. Двух шагов ему хватило, чтобы увидеть и понять – куда попал наемник. И на следующих двух Антуан едва заметно сбился, приспосабливаясь к новым условиям, осмысливая происходящее. На пятом шаге он снова был собран и сдержан, являя миру вид преуспевающего и знающего себе цену человека войны. Еще не варлорда, но уже кригскнехта.
А увидел Торрес человека в здоровенном кабинете, более похожем на бальную залу. Огромное помещение, выдержанное в темно-красных и коричневых тонах, с очень узкими, но при этом высокими – метров десять высотой - окнами. Через них открывался мрачный и одновременно величественный вид на Дашур. Чтобы приблизиться к хозяину кабинета, здания, примерно четверти города и немалой части мира, требовалось пройти около пятнадцати метров по паркету, лишенному лака, но отполированному до зеркального блеска и звонко отзывающемуся на самое легкое прикосновение.
Одинокий человек стоял у самого окна, заложив руки за спину, не отрываясь от городского пейзажа. Казалось, он полностью поглощен созерцанием другого дома, расположенного на противоположной стороне широкого проспекта. То был один из административных центров, специализирующийся главным образом на банковских операциях. Построенный совсем недавно и поэтому значительно менее консервативный по стилю, нежели типичная деловая архитектура минувшего века. В надвигающихся сумерках сотни окон восьмидесятиэтажного небоскреба светились, как иллюминаторы океанского лайнера. Мощные прожекторы, скрытые у основания здания, подсвечивали многочисленные грани, временами исполняя сложный танец, рисуя быстротечные световые комбинации в дымном воздухе. Последние лучи заходящего солнца заливали алым цветом многометровую композицию, венчающую дом - земной шар и две безликие фигуры, символизирующих стражей прогресса.
Торрес остановился, не доходя пары метров до человека. Тот, по слухам, любил простор и не терпел, когда кто-нибудь приближался к нему без особого разрешения. В свое время немало стюардов и слуг поплатились местами, нарушив незримую границу. Антуан замер в позе, которую можно было бы счесть гражданской вариацией команды «вольно». Здесь и сейчас правила игры устанавливал не он и требовалось проявить должное почтение одному из властителей мира. Человек наконец оторвался от созерцания городского пейзажа и обернулся к Торресу. Антуан понял, что не ошибся и верно определил, кто перед ним.
Иоганн Престейн Талд давно перешагнул шестой десяток. Властитель «Association of Independent Entrepreneurs», стопроцентно американского картеля, был человеком старой закалки. Он презирал повсеместную моду на уединение в специальных обустроенных анклавах и часто путешествовал, перемещаясь по всему миру, в неустанных заботах о приращении семейного состояния. И начиная от штаб-квартиры «AIE», именуемой «Теодор» - небоскреба строгих очертаний в самом центре Филадельфии - в каждом высотном здании, принадлежащем картелю или важном для него, имелся зал, представлявший точную копию рабочего кабинета Талда. В Европе и России, в Индии и Японии – в любом конце света Престейн решал вопросы в привычном интерьере.
- Что ж, вы хотели видеть меня, вы добились своего, - с легкой иронией вымолвил магнат. Торрес мимолетно удивился, насколько все-таки отличается от «классического» английского «восточнобережное» североамериканское произношение. Впрочем, удивление испарилось, словно капля воды на сковородке. Сейчас от одного слова зависел успех всего задуманного предприятия Антуана. А возможно и жизнь.
Торрес молчал, выдерживая паузу, ожидая сигнала, что он может высказаться. Однако молчал и капиталист, словно предоставляя собеседнику возможность высказаться первым. За окном луч прожектора скользнул по низкому вечернему небу, выхватил из туч снижающуюся курьерскую авиетку «Millet-Lagarde». Скорее всего еще до полуночи пойдет дождь, нечастый гость в этих краях, тем более в это время года. В свете ночного неона город покажется сказочной акварелью с размытыми цветами… Добрый ли это знак или судьба предвещает ненастье?
В мерцающем свете старомодных газовых рожков бледное лицо магната казалось почти прозрачным. По странной прихоти Талд не любил галстуки и в быту никогда их не надевал. Впрочем, и не в быту – тоже, пренебрегая всеми правилами этикета. На его уровне власти и богатства правил просто не существовало. Но при этом магнат вдевал в воротник сорочки типичную заколку для галстука, исполненную в виде стрелы с платиновым черепом. Крошечные бриллиантовые глазки черепа сверкнули холодным злым огоньком. Капиталист молча приподнял бровь, не то подталкивая Капитана к первому слову, не то выражая легкое недоумение.
- Прошу простить меня, я думал, что встречусь с региональным управляющим, - с должной толикой почтения сказал Торрес, закладывая руки за спину. Собственные кисти неожиданно стали мешать ему, показались чужими - и это было дурным знаком. Капитан действительно не ожидал, что с ним пожелает беседовать персона такого уровня, и теперь чувствовал, как непривычное окружение и фигура магната буквально давят, сгибая волю.
- Вы ошиблись, - констатировал Талд, складывая руки на груди. В его исполнении классический жест психологической обороны оказался легким, естественным – просто капиталисту было удобнее именно так.
- Вам надоела Африка? – неожиданно спросил Престейн Талд, в тот момент, когда Торрес собирался произнести заготовленную речь.
- Да, - коротко и твердо вымолвил Антуан. – В Африке можно зарабатывать деньги, но для моих намерений и амбиций она уже бесперспективна.
- Любопытно, - склонил голову магнат, словно отражая выпад Торреса высоким гладким лбом без единой морщины. – Вы амбициозный человек, Капитан?
- Как и любой, кто кормится с острия копья.
Талд усмехнулся и напевно произнес, явно цитируя некое произведение:
- В остром копье у меня замешан мой хлеб. И в копье же - из-под Исмара вино. Пью, опершись на копье. Не так ли?
Теперь усмехнулся Торрес. И продолжил цитату:
- Стойкость могучая, друг, вот этот божеский дар. То одного, то другого судьба поражает: сегодня с нами несчастье, и мы стонем в кровавой беде, завтра в другого ударит.
- Вы удивляете меня, Капитан, - Престейн упорно обращался к Торресу по его давнему прозвищу. – В наши дни мало кто помнит эподы Архилоха. И тем более цитирует их, пусть даже не в оригинале, но хорошем переводе.
- Наш капеллан в Легионе получил хорошее образование и по мере сил старался просвещать свою нерадивую паству, - церемонно склонил голову Антуан. Он уже решил, как будет действовать далее.
Торрес сделал несколько шагов вперед и встал почти рядом с магнатом, однако на шаг дальше от окна, показывая одновременно и достоинство, и признание своего более низкого положения. На лице Талда не отразилось ни единой эмоции.
- Я занимаюсь опасным бизнесом, - Антуан использовал подчеркнуто американизированное определение. – В котором судьба поражает часто и без предупреждения. Это вынуждает людей быть амбициозным. Или, как говаривал мой сапер – целься выше, не попадешь, так хоть ничего себе не отстрелишь.
Престейн вновь усмехнулся, на этот раз чуть громче и веселее.
- Надо думать, в оригинале ваш … сапер … выразился более откровенно?
- Да, но я не рискнул бы привести прямую цитату здесь, мой подчиненный – определенно не Архилох.
- Понимаю. Но давайте вернемся к прежнему вопросу. Так чем вам не нравится Африка?
- Тому три причины. Во-первых, на черном континенте слишком много государств. Все еще слишком много. Они не умеют делать деньги и успешно мешают в этом другим.
- Я думал, хаос – ваша стихия, - заметил магнат.
- Хаос должен быть или контролируем, или неуправляем совершенно. То, что творится в Африке – это не хаос, это агония так называемых «национальных интересов», смешанная с интересами деловыми. Такая субстанция конечно позволяет зарабатывать, однако уже не столь перспективна, как пару десятилетий назад.
- А во-вторых? – магнат не счел нужным как-то фиксировать завершение одной темы и перехода к другой.
- Во-вторых, я вижу место, где мой талант и возможности могут принести больше выгоды. Мне и моему нанимателю.
- Могут принести – Талд сразу выделил главное. – Без гарантий.
- Война – это мой бизнес. Бизнес – это риск, - пожал плечами Торрес. – Время от времени приходится переоценивать перспективы и делать … далеко идущие инвестиции в расчете на будущие прибыли.
- Вы готовы свернуть неплохой бизнес в Африке и переместиться на восток, ближе к Китаю, - констатировал магнат. – Думаете, там можно заработать больше?
- Китай – зона свободной охоты для предпринимательства всего мира. Там почти нет государств, точнее их присутствие ощутимо меньше всего. Это как раз тот животворный хаос, который способствует открывающимся возможностям. В Поднебесной не так много ресурсов, как в Африке, но если обосноваться в юго-восточной части, то можно выйти на общемировую торговую магистраль. А больше зарабатывает не тот, кто производит, а тот, кто перевозит и продает. Тому порукой существование этого … города.
Торрес выразительным жестом очертил полукруг и решил продолжать, не дожидаясь очередного наводящего вопроса.
- Третья же причина заключается в покупке вашим картелем некоторых активов, которые имеют отношение к нефтеперегонке.
Престейн взглянул на Торреса, словно полоснул кинжалом – быстро и холодно. Молча, но его безмолвие ощутимо повеяло могильным холодом. И все же Антуан не дрогнул.
«Это почти то же самое, что подорвать гранатой сферотанк, почти совсем не страшно, ты так уже делал, целый один раз… Совсем не страшно…»
- Койл-ойл, «каменное топливо», газойль, «жидкий уголь», - Торрес тщательно подбирал каждое слово. - Время синтеза из твердых углеводородов еще не прошло, но закат уже грядет. Также, как и для растительного топлива. Будущее – за бензином из нефти. И это будущее наступит очень быстро, потому что нефтяной промышленности уже слишком тесно в ее нынешнем загоне. Мировая экономика потребляет много синтетики и пластмасс, но выход на рынок топлива обещает сказочный рост прибылей.
Он сделал короткую паузу, переведя дух. Магнат молчал, сверля Капитана немигающим взором.
- Нефтяники будут очень жестко пробивать себе выход на рынок, это неизбежно, учитывая потенциальные доходы. И нефтяной бензин окажется главным образом американским, по крайней мере в первые годы. Европейские монополисты газойля станут отчаянно сопротивляться. Это будет коммерческая война, самая большая и жестокая из всех столкновений. В нее окажутся вовлечены все картели мира, потому что топливо движет вперед экономику. Я долго думал об этом и решил, что имеет смысл заранее подготовить себе место на этой ярмарке. Не в первом ряду, конечно, но рядом с победителем.
- Вы считаете «AIE» будущим победителем?
- Я внимательно смотрел, какие картели готовятся к новому переделу. Собирал информацию, изучал бюллетени, посещал лекции. Это стоило недешево, однако было весьма интересно и показательно. Ваш картель, господин Талд, уже по меньшей мере два года скупает нефтяные активы. Вы намерены принять участие в бензиновой революции, а я хотел бы продать вам свои … возможности.
Главное было сказано. Антуан выдохнул и расслабился. Относительно расслабился, конечно, потому что пока был обозначен только предмет интереса, его еще требовалось детализировать и поторговаться.
Разумеется, при условии, что Торрес не ошибся и магнату все это интересно.
- Зачем вы мне? – Талд не тратил время на хождения вокруг да около, словесную мишуру и прочие времязатратные маневры. – Я могу купить столько солдат, сколько мне нужно.
- Позволю себе напомнить, мой бизнес – война, - подчеркнул Торрес. - Национально- освободительная борьба угнетенных народов. Угнетенные народы непредсказуемы и агрессивны. Они очень терпимы к потерям и лишениям, а их, так сказать, экономический базис, труднее подорвать, нежели обычные транзакции кригскнехтам. Они могут делать то, что не по силам или не по смелости обычным наемникам – террор, массовые убийства белых, уничтожение кораблей и заводов, достаточно масштабные военные действия на условных территориях вражеских объединений. Если картель «Association of Independent Entrepreneurs» намерен принять участие в бензиновом забеге, то ему понадобится грубая сила. Я могу эту силу предоставить. Мы уже поработали ко взаимной выгоде в малых масштабах и на не слишком приспособленной площадке. Давайте расширим сотрудничество.
- У вас прекрасный слог и риторика, Капитан.
Магнат снова не думал и не колебался. Это … нервировало, потому что говорило либо о том, что все предложения Торреса просчитаны наперед, либо о сверхъестественной, нечеловеческой скорости мысли Престейна. Антуан никогда не видел настоящего, живого синкретического аналитика, однако теперь вполне представлял, как может выглядеть «живой арифмометр». Холодный интеллект и время реакции, стремящееся к нолю.
- Во избежание недопонимания, - решил дополнить Торрес. – Хотел бы уточнить. Я прекрасно понимаю, что к нашим отношениям понятие «партнерство» неприменимо. Слишком разные весовые категории и сферы деятельности. Поэтому я не стремлюсь навязать свое «партнерство», я предлагаю услуги. Не эксклюзивные, это правда. Но учитывая специфику … будущего - наилучшие из тех, что вы можете выбрать.
- Вы знаете свое место, Капитан? – усмешка магната, иронически-снисходительная, вызвала вспышку раздражения. И Торрес даже не стал пытаться скрыть это.
- Я профессионал. Профессионал всегда знает свое положение и положение нанимателя, - с мрачным достоинством сообщил наемник.
Это была самая неприятная часть общения с высокопоставленным заказчиком при найме или пересмотре контракта. Когда требовалось с одной стороны согласиться со своим невысоким статусом, а с другой – не позволить оппоненту впасть в полное свинство и урезать гонорар.
- Что ж… - Престейн впервые сделал долгую паузу посередине фразы и отвернулся от Антуана, посмотрев сквозь гигантское стекло на вечерний Дашур. Неожиданно для себя Торрес подумал – а ведь сейчас он с легкостью мог бы … убить магната, представителя «платинового миллиона» и одного из «бриллиантовой тысячи». Талд прекрасно развит для своего возраста – глупость это, что здоровье и силу нельзя купить за деньги. Однако при всех своих кондициях капиталист не ровня профессиональному убийце, который впервые отнял человеческую жизнь в девять лет. Один-два поставленных удара – и все. Искушение навалилось, как полуденная жара на родине Торреса. Подшаг с одновременным замахом и один единственный удар, быстрое движение, как у жалящей змеи, в основание черепа. И повелителя мира не спасет никакая медицина, даже будь она оплачена теми самыми бриллиантами…
Торрес закрыл глаза и качнул головой, одновременно разжимая кулаки – он только сейчас заметил, что сжал пальцы до хруста в суставах. Вдохнул и выдохнул, успокаивая собственных демонов, загоняя их как можно дальше, в темный чулан подсознания. Не время… еще не время. Нужный час настанет, однако это случится не скоро. И впереди слишком много трудов, чтобы сорваться на полдороги. Кроме того, было бы глупейшей ошибкой предполагать, что такие же мысли не пришли в голову самого Престейна. Магнат наверняка подстраховался, защищая свою драгоценную жизнь, и не стоит проверять – каким образом.
Тихо колебались синеватые язычки газовых свечей за стеклянными плафонами. Чего-то не хватало… Часов – понял Торрес. Обычно большие настенные или напольные часы являлись непременной деталью интерьера богатых домов и больших кабинетов. Их владельцы словно подчеркивали, сколь внимательно они следят за ходом времени, готовые управлять каждой минутой и секундой. Однако у Престейна часов не было ни в зале, ни, кажется, на руках. Как будто Престейн полагал, что само время должно подстраиваться под него.
- Что ж, - повторил Талд, по-прежнему не оборачиваясь. – Давайте поговорим о ваших возможностях подробнее. Первое - что конкретно вы можете мне предложить сейчас и в перспективе. Второе - что вы хотите за это сейчас и в развитии наших не партнерских, но деловых и взаимовыгодных отношений.
Tags: Лу и Гарик, Символ Веры, альтернативка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment