Луиза-Франсуаза (luiza_fransuaza) wrote,
Луиза-Франсуаза
luiza_fransuaza

Category:

"Я перевоспитываюсь! А пока не перевоспитался - ща как врежу по ушам!!!"

Черновой кусок с описанием боя для поиска косяков.

К огромному огорчению Палаты Лордов, Великобритания была вынуждена держать в Китае значительную часть своих колониальных войск, которые могли бы принести немалую пользу на европейских полях сражений. Владения маньчжурской династии, которые, как всем недавно казалось, навеки были усмирены международными силами в последний год девятнадцатого века, а затем разделены между державами, после десяти лет относительного спокойствия вновь забурлили. С каждым годом мастерство повстанцев росло — из банд вчерашних крестьян, вооружённых лишь копьями и топорами, выросли чуть ли не полноценные полки горных стрелков, поголовно вооружённых русскими и японскими винтовками, а изредка имевшие даже свои пулемётные команды. Несмотря на то, что основная масса оружия и боеприпасов шла откуда-то с хинганского хребта, достаточных доказательств поддержки партизан со стороны осваивающих свои куски китайского пирога России и Японии не было.
Сказать, что командир бенгальского уланского полка Джеффри Коул был в плохом расположении духа — значит не сказать ничего. Только вчера ему пришлось иметь не самую приятную беседу с английским представителем из Тяньцзина. Тот в крайне невежливых выражениях описал ситуацию, в которой оказались интересы британской короны после очередного подрыва китайцами железной дороги в районе Джун-пина и, в весьмя язвительной манере, поинтересовался, намеревается ли ввереный командованию майора Коула полк сделать хоть что-нибудь в отношении вконец обнаглевшей банды.
Майор мог (и очень хотел) многое ответить собеседнику, лишь недавно прибывшему в Китай и не высовывшему носа за пределы пекинского посольства. Например о том, что «китайские бандиты» в двух случаях из трёх бывают кем угодно — от перуанцев до немцев — но только не китайцами; что обучают их прошедшие войну русские и японские «советники»; что они знают Хинган много лучше, чем сам он — родной Ливерпуль. Но — не стал. Коулу вовсе не хотелось закончить свою карьеру подобным бесславным образом, будучи обвиннным в неспособности справиться с кучкой вчерашних крестьян. Китайцев следовало проучить, при этом — показательно сурово.
Коул задумчиво рассматривал лёгкие облака, стремительно скользящие за резной решёткой окна. Ему с лихвой хватит предоставленной недели, чтобы подготовить соответствующую экспедицию.

С самого утра улицы Ченг-ти заполнились гамом и суетой, лишь только на крыши домов упали первые лучи солнца. Грохотали загруженные припасами «американские», запряжённые мулами фургоны, своим видом более приличествующие американским прериям столетней давности, нежели китайской провинции века двадцатого. Преувеличено сурово держа себя, по улочкам сновали разъезды из числа предоставленных по просьбе Коула двух эскадронов бенгальских улан. Китайцы боязливо глядели на обозы темнокожих индийцев, необычно смотревшихся среди их фанз в своих цветных чалмах, песочных блузах и шароварах, с серыми лентами, обвивающими ноги, и в черных кожаных башмаках. Две с половиной тысячи сенегальских стрелков подчинённого полка, основная сила в грядущем походе, выходили за город, где собирались в походную колонну.
Несмотря на недавно прошедшие ливни, день задался чрезвычайно ветренным, малооблачным и летнее солнце пекло от души. Колонна проходила однообразные, на взгляд только что прибывшего европейца весьма живописные китайские деревни с рощами ив, тополей и ракит. Но майр провёл в Китай уже не оди год и любоваться на кумирни причудливой древнекитайской постройки, восторгаться чистенькими, аккуратно выстроенными кирпичными фанзами с черепичными крышами землевладельцев и старыми мраморными памятниками, испещренными иероглифами, категорически не желал. Эти надписи, прославлявшие заслуги знатных, давно умерших чиновников, торговцев и офицеров, осточертели ему на четвёртом месяце службы в дальневосточных владениях Британской короны, когда в похожей деревеньке ему довелось повстречаться с бандой бунтовщиков. На счастье молодого офицера, в тот раз китайцы, в полном соответствии с заветами боксёров, вооружены были лишь саблями да пиками. К сожалению, за последние годы мятежники весьма поумнели... или же просто на дураки-итэхуани все до одного полегли в безумных атаках на хорошо вооружённые отряды держав, и им на смену пришли более умные китайцы.
Все встречаемые на пути деревни были безмолвны и казались обезлюдевшими. Но тщательно возделанные огороды у домов и необозримые, колосящиеся скорым урожаем поля за ними свидетельствовали о том, что население просто не желает видеться с теми, кого за глаза многие из них считали захватчиками родной страны, и от греха подальше прячется от британских солдат.
Возможно, тщательная проверка этих деревень могла бы выявить некоторое число бунтовщиков и оружия. Но виски майора уже тронула благородная седина и он понимал, как должно бороться с премтупниками в стране, где таковым, по существу, является каждый первый. Если нужно разгромить банду, ушедшую, по уверениям представителя, к Тайнину — что ж, значит ловить мятежников надо в Тайнине, и нигде ещё.

- Сколько? - мрачно поинтересовался Кляйнгельштюкт. Его худшие опасения только что воплотились в жизнь всего лишь в полуверсте к юго-востоку.
- Самое большее — пять тысяч. Точно насчитано полторы тысячи пехоты и сотня кавалеристов, - Лебедев был очень взбудоражен, что командира «Олова» раздражало неимоверно. Егору Карловичу почему-то казалось, что командир разведывательного отделения рад произошедшей встрече. - На марше, походной колонной.
- Ваше мнение? - решать нужно было быстро. Британские войска споро шли навстречу гусарам, но Кляйнгельштюкт будто бы впал в ступор, не решаясь отдать приказ. Судорожно перебирая в голове несколько пришедших на ум решений, он убеждался в их непригодности при сложившихся обстоятельствах. Но другого, того самого, правильного решения не находилось, и штабс-ротмистр снова и снова возвращался к уже откинутым вариантам — лишь для того, чтобы снова их забраковать.
- Развернуться, ударить из засады. Паника, бегство... - предложил Володька.
- Можем не успеть. Позиция неудобная. Индусы побегут, но не может быть того, что в отряде нет британских офицеров. Они развернут солдат, перегруппируются и сомнут нас.
- Двойной мешок?
- Не успеем, позиции не подготовлены. Британцы не идиоты, тем более здесь. В Китае колониальные офицеры имеют хороший опыт, они не поведут весь отряд скопом после первой засады, - Егор Карлович повторял те же аргументы, которыми разбивал собственные задумки. Радости от осознания собственного профессионализма это ему не прибавляло.
- Если бы мы были у Аншики... - задумчиво пробормотал Лебедев.
Вдруг что-то привлекло его внимание. Вскинув ладонь к глазам, чтобы защитить взор от ползущего к зениту солнца, он успел заметить троих всадников, спешно разворачивающих своих коней на скрывающем изгиб дороги холме.
- Да чтоб тебя ухватило да припечатало! - выругался он. - Британские уланы, разъезд!
Кляйнгельштюкт успел схватить его коня за уздечку за мгновенье до того, как Лебедев рванул со своими разведчиками в погоню.
- Постойте! - его глаза непривычно радостно заблестели. Даже некоторое недомогание, портившее командиру жизнь с самого Джендженя. - Кого они, по-вашему, сейчас увидели?
Вольдемар Рудольфович схватывал быстро — иные в разведке не держатся — и взглянул на гусар как бы со стороны. Синие халаты, черно-красные высокие шапки, алые кушаки, навьюченные лошали. С такого расстояния...
- Ханьских мятежников, идущих к лагерю - Лебедев тоже улыбнулся. - Небольшую банду.
- Петляете, пытаетесь уводить в сторону. Но через час Вы должны вывести британцев на Аншику.

В первые мгновенья майору Коулу подумалось, что его мучают галлюцинации. Или же неведомым образом появившееся в этих предгорьях многократное эхо — несмотря на отсутствие должного количества скал. Винтовочный треск, отмечавший как неумолимое продвижение вперёд сенегальских стрелков, так и жалкое сопротивление бунтовщиков, был неожиданно заглушён пулемётным огнём.
Наличие у китайских банд пулемётов было вполне объяснимо. В конце-концов, боксёров-итэхуань разбили ещё пятнадцать лет назад, и с тех пор ещё ни один из них не вернулся к жизни, чтобы продемонстрировать превосходство китайских богов и будд над огнестрельным оружием иностранцев. Вспомнив заветы генерала Не Шичэна, новое поколение вечно мятежного Китая не упускало возможности применить против тех, кого считали своими врагами, лучшее из иностранного оружия. Тяньцзинская военная школа давала представление о том, для чего нужны винтовки и пулемёты. Некоторые, так называемые, «полки Армии Освобождения Китая» даже имели в свом составе отдельные пулемётные команды. Но всё же...
По сенегальцам и бенгальцам вели огонь пулемёты. Не два, чего ещё можно было бы, с извесным скептицизмом, ожидать. Не двадцать, что было бы воплощением кошмаров любого офицера, атакующего залёгшего и, как это стало уже понятным, успевшего окопаться, противника. Сотни, если не тысячи стволов пролили на солдат Коула настоящий свинцовый ливень.
«Немцы! Немцы, Господь Всемогущий, немцы!» - единственная мысль суматошно билась в виски вжавшегося в неведомо как найденную ложбинку британского майора. Здесь, через пролив, через Пекин, форты Таку и Джунпин, через Ченг-ти от проклятого, до сих пор не сдавшегося Циндао. «Господи, как?»
Крики раненых, заглушаемые непрекращающимся грохотом. Визг пролетевших над ухом осколков раздробленного пулей камня. Заполошное ржание лошади кого-то из улан, пытающейся встать на простреленные ноги и вновь падающей. Самое страшное, что может произойти с отрядом в бою — паника.
Тем не менее, нескольких секунд британскому офицеру хватило для того, чтобы подавить рвущийся из глубин души первобытный ужас и постараться взглянуть на ситуацию беспристрастно. Обстановка была критической. Не ожидавшие встретить вместо трусливых необученных ханьцев отлично подготовленный и дисциплинированный передовой немецкий отряд, наступающие цепи сенегальских стрелков оказались зажаты между несколькими пулемётными позициями, доминировашими над всем полем боя. Грамотно (майор не мог не восхититься чисто немецкой педантичностью, с которой замысел противника был воплощён) распределённые сектора стрельбы давали врагу возможность давить на каждую стихийно образовавшуюся группу солдат, предотвращая любые попытки самоорганизации. Его войско стремительно таяло. Всего лишь несколькими часами ранее подобную плотность огня майор Коул не мог себе и представить.
Было очевидно что бой уже проигран. Он был проигран с того самого мгновенья, когда, не предполагая засады, британские войска начали преследование «ханьской банды». Но проигрыш сейчас ещё мог превратиться в грядущую победу — необходимо лишь выйти из боя, перегруппироваться, отослать улан за подмогой... Даже под шквальным огнём Джеффри Коул оставался британским офицером — человеком с несгибаемой волей, умелым командиром, могущим повести за собой солдат хоть в пекло к дьяволу.
Резкие звуки рожка, передающего команды, привели значительное количество паникёров в чувство. Муштра — великая вещь, лишь она позволяет превратить толпу обезумевших дикарей в единый, подчинённый воле европейца, могучий организм, способный на невиданные ещё на диких землях Востока чудеса бесстрашия.

Последняя организованная попытка прорыва была предпринята сенегальцами под предводительством майора Джеффри Коула менее чем через полчаса после начала сражения. Коул уже не рассчитывал на будущую победу — урон, понесённый отрядом колониальных войск был огромен, до двух тысяч солдат Британской империи уже не могли покинуть поле боя. Будь его противником ханьские мятежники, майору оставалось бы только покорно принять командование ротой аскари где-нибудь в Родезии и до конца дней своих нести несмываемую печать позора армии Его Величества Георга V. Но ему противостояли немцы, очевидно пробивающиеся на соединение с гарнизоном Циндао — а значит, был шанс искупить позор поражения в грядуих боях. Нужно лишь вырваться из-под непрекращающегося вражеского огня и сообщить о новой угрозе представительству в Пекине.
Прорыв не удался. В решающий момент боя на помощь ханьцам, довольно метко ведущих ружейный огонь по основной группе сенегальцев, пришли европейские пулемёты, очевидно, спешно переброшенные с флангов засадного построения. Понёсшие тяжёлые потери, и от того уже дрогнувшие, стрелки усилили огонь, более не обращая внимания на многочисленных павших товарищей. Прорывающийся отряд рассыпался на мелкие группки, бросившиеся искать убежища среди холмов и в редком кустарнике.
Майор, раненый короткой очередью в живот, а потому не строивший никаких планов относительно своей дальнейшей судьбы, неподвижно лежал на обильно политой кровью земле и слушал, как постепенно стихают раскаты пулемётной стрельбы. Сражение при Аншике было не просто проиграно. Армия величайшей державы мира потерпела здесь, в предгорьях Хинганского хребта, полный разгром. И виноват в том был он, командир отряда, скоро уже покойный майор Британской короны Джзеффри Коул. Позор, сродни недавнему поражению у Танги. «Неужто Провидение решило отвернуться от старой доброй Англии?» - пришла в голову предательская мысль. Англичанин спешно прогнал её — Англия никоим образом не была причастна к поражению. Его поражению.
Маойор умер до того, как к нему подошли осматривающие поле боя возглавляемые европейцем ханьцы. Последнее письмо родным, положенное на всякий случай в его офицерскую сумку, так и осталось неотправленным — полковнику Ляо Вану, которому спустя несколько дней были доставлены все захваченные у Аншики трофеи и документы, было не до последней воли вторгшегося на его родную землю захватчика.

- Потери?
- Очень серьёзные. Егор Карлович. До семи десятков солдат Ляо Вана или мертвы, или умрут в ближайшее время. У нас — тридцать один человек убит, шестнадцать — находятся при смерти, девятнадцать — требуют долговременного ухода. Ещё дюжина — ранены, но могут самостоятельно передвигаться. С патронами и автоматами тоже проблема. Извините... - лицо корнета пылало так, как будто в том была исключительно вина этого офицера.
- Первый взвод идёт в Чейшуа, как предварительно и планировалось, - слова давались командиру «Олова» нелегко, но решение было оправданным. - Сообщите полковнику о произошедшем бое и о том, что «Олово» отходит в Дженджень. Понесённые потери делают выполнение приказа невозможным. После выздоровления бойцов рота уходит в Гэгэн.
Он немного помолчал, глядя на заваленное телами предгорье, а затем вновь посмотрел на мявшегося рядом взводного. Надо объяснить ему, объяснить так, чтобы он не просто запомнил, но понял то, что здесь произошло. Понял, почему штабс-ротмистр будет вынужден просить об отставке.
- Одна рота, гусарская, отлично подготовленная и оснащённая, но — одна рота! Атаковала и разбила усиленный парой эскадронов пехотный полк, полностью разбила. Две, а то и три тысячи солдат врага больше никогда не поднимут оружие...
Корнет непонимающе смотрел на командира.
- Да, наша победа...
- Но теперь эта рота — наша рота — не может выполнить отданный приказ. Тот, ради исполнения которого мы пересекли почти Империю и перешли через Хинган. Это мы проиграли этот бой.
Егор Карлович развернул коня и направился к собиравшимся в походный строй ханьцам и гусарам.
Командир 3го взвода, Семён Михайлович, вновь оглядел поле боя. В отличие от многих офицеров-елизаветградцев, он начинал свою карьеру с самых низов. Пройдя рядовым солдатом русско-японскую и отчётливо помня, что такое бой, он категорически отказывался считать поражением полное уничтожением многократно превосходящего противника.
«Мы не проиграли. Мы просто отходим на перегруппировку.» - про себя решил он.
Tags: альтернативка, история, сказяфка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments