Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

йа писатель

Глава 21. Пристройка номер тринадцать

йа писатель

Глава 20. Зеркало, зеркало...

- Тогда почему её назвали Зеркальной?
- Там всё было наоборот! То есть не всё, а только люди! То есть те, кто был хорошими, были плохими, а плохие - хорошими. И ещё там был такой учёный безэмоциональный, но хороший. И вот зеркальный он был один в один как декан Снейп - тоже такой мрачный, расчётливый и умный. Но у него была бородка такая, острая! И усы!
Девочки представили себе Снейпа с острой бородкой и усами и расхохотались.
- А я думаю, зеркальный Снейп был бы как мисс Хардбрум из твоей любимой «Ведьмы»! Он бы тоже становился невидимым и комментировал учеников, когда бы все думали, что его рядом нет.
- Нет, как Хардбрум была бы МакГонагал! А Снейп был бы похож на Короля Гоблинов!
Образ профессора зельеварения - в сапогах и обтягивающих штанах, полурасстёгнутой рубашке, наброшенном чёрном кожаном жакете и причёской рок-звезды - вызвал ещё больший приступ хохота.
Kitten

О котах и ведьмах

йа писатель

(no subject)

- А это вообще - законно? Ну, среди волшебников? За такое в этот ваш, как его… Азкабан, не отправляют?
- Пока рядом нет авроров - всё законно, - ухмыльнулась Раггерги.


PS. Мне и в самом деле нравится эта канадская ведьма...
йа писатель

Вспомнилось тут

Из-за этого

[Spoiler (click to open)]– Не знаю, – сказал Иоанн, флегматично потягивая вино с водой, – я лично никаких разбойников вообще не видел…
– Это потому что тебя там не было! – воскликнул Лука.
– Ну мало ли, – сказал Иоанн, – меня много где не было, и что?
– Я тебе серьёзно говорю, они Его поносили! – воскликнул Матфей. – Кричали «что же Ты, сойди с креста, и нас заодно сними»…
– Интриги нет, – сказал Лука задумчиво, – давайте лучше так. Один Его поносит, говорит ему всяческие гадкости, а второй внезапно во всём кается, говорит что-нибудь значительное и умирает спасённым.
– Слушай, ты чё, женский роман пишешь? – воскликнул Марк. – Чего такого может сказать разбойник, тем более прибитый гвоздями? Просто – разбойники. Это часть пророчества. Они не должны что-то говорить, это нехарактерно для разбойников, понимаешь? Целостности характера не будет.
– Мы так никогда не закончим, – сказал Иоанн, – давайте уже что-нибудь решим, а?
– Он может сказать, что недостоин, – не сдавался Лука, – что его распяли за дело, а Учителя – просто так, поэтому все люди сволочи.
– Странное у тебя понятие о значительном! – ухмыльнулся Матфей.
– Но он же тогда перестанет быть беззаконником! – покачал головой Марк. – И пророчество портится.
– А мне нравится идея, – сказал Иоанн, – почему нет-то? Кто-нибудь его имя записал?
– Чьё?
– Ну разбойника, чьё.
– Марк записывал! – сказал Матфей. – Марк, ты имена записал?
– Да я вообще отошёл как раз! – воскликнул Марк. – Я не слышал, что они говорили.
– Ну а чё ты тогда споришь?! – воскликнул Лука.
– А почему ты сам-то не записывал? – воскликнул Марк.
– У меня грифель сломался! – сказал Лука. – Вот, видишь?
Лука вытащил два обломка грифеля и продемонстрировал их апостолам.
– И что?! – воскликнул Марк. – Что, сломанным грифелем писать нельзя?! Это чёртов уголь, он пишет всегда! Ты просто хотел у меня сдуть, как всегда!
– Ну как наша группа мозгового штурма? – спросил Пётр, входя в помещение. – Вы скоро, нет?
– Согласовываем детали! – сказал Иоанн, лучезарно улыбаясь. – Мы уже в самом конце.
– Красок не забудьте дать! – сказал Пётр. – Ярче, выпуклее. Давайте, заканчивайте скорее.
Он вышел. Четверо апостолов вздохнули.
– Все нас учить будут… – пробормотал Марк.
– По сравнению с ним даже Лука писать умеет… – сказал Матфей.
– Несмотря на последнее замечание, – сказал Лука, надувшись, – я с вами согласен.
– Ребята, давайте правда заканчивать, а? – сказал Иоанн. – Время позднее. Мы уже два часа на это потратили.
– Ну извините, что не леплю абы как! – воскликнул Лука.
– Да, ты лепишь не абы как, а с особым умением… – сказал задумчиво Матфей.
– Да, это чё-то вроде таланта, – подтвердил Марк, – особого, извращённого, но таланта. Лука, ты уже вычеркнул щенков и котят?
– Не понимаю, чем вам не нравятся щенята и котята, – сказал Лука, – они символизируют Его добродушие.
– Не шлялись за Ним щенки! – взорвался Марк. – И Он не подпевал по утрам маленьким синим птичкам! Он не называл римлян «голубчиками»!
– Ну извините, – сказал Лука, – что пытаюсь писать хорошо.
Иоанн покачал головой.
– Если сейчас уважаемый Марк перестанет душить уважаемого Луку, давайте попытаемся закончить? Знаете, в отличие от вас у меня есть ещё и личная жизнь!
somewhere far beyong

Теллурия - 4

Мидгард — весьма холодная обитаемая планета в системе Иггдрасиль, на дальнем краю «зоны жизни». [Spoiler (click to open)]При незначительной эллиптичности орбиты, продолжительности года примерно вдвое меньше стандартного (теллурианского) и довольно небольшом угле наклона оси к плоскости орбит, она испытывает только незначительные колебания сезонной температуры. Среднесуточная температура в экваториальной части Мидгарда в течение года колеблется от +7С летом до -2С зимой (+12 летним днём, -8 зимней ночью вдали от побережья). Точнее колебалась бы, если бы не Иггдрасиль. Вышеупомянутая звезда неумолимо гаснет. Всего через какие-то жалкие триста тысяч лет (полтора миллиона по оптимистическим прогнозам) Мидгард замёрзнет навсегда. К сожалению для обитателей Мидгарда, этот невероятно далёкий по человеческим меркам Пушистый Северный Зверь непосредственно влияет на биосферу планеты уже сейчас.
Иггдрасиль циклично пульсирует, хотя вполне предсказуемо. Полный цикл излучения составляет примерно 10 местных лет. Последствием этого является то, что на максимуме светила годовая температура на Мидгарде поднимается градусов на двадцать-двадцать пять, а на минимуме — падает на те же двадцать пять. В итоге получается гораздо более длительный температурный цикл на всей планете, что, с одной стороны, привело к довольно специфическому развитию биосферы, а с другой — послужило серьёзнейшим стопором развития местной цивилизации. Фактически, к моменту Катастрофы, мидгардцы, уже примерно тысячу лет жили в условиях племенного уклада железного века - а ведь судя по некоторым данным, их пращуры слезли с деревьев ещё до Великой Войны (хотя в то время вряд ли знали даже бронзу).
Типичное племя мидгардцев жило в большом селе. В течение пары-тройки жарких лет они максимально засеивали поля, собирали местные ягоды и корнеплоды, разводили скотину на вольном выпасе и, самое главное — заготавливали дрова — основу выживания племени в течение цикла. В ледяные годы лишняя скотина забивалась, как только вольный выпас переставал её кормить, в стойла ставили только несколько самок и пару самцов на размножение. Если везло, то пять-шесть «холодных» и «ледяных» годов удавалось снабжать себя ещё и охотой — благо, холодильником становилась вся планета и с хранением припасов проблем было мало. Леса вырубались огромными просеками. Особо везучие племена, которым повезло заселиться рядом с горячими источниками или гейзерами, к концу «ледяных» годов становились естественными целями менее везучих соседей. Дрова, как источник тепла, ценились на Мидгарде даже дороже пищи — туземцы, позже прозванные «пингвинами», плохо летающие разумные птицы с рукокрыльями наподобие птеродактильных, как и многие высшие животные Мидгарда умели впадать в напоминающую анабиоз спячку.
Во время Катастрофы в системе Иггдрасиль также финишировало несколько кораблей, - но гораздо меньше, чем в окрестностях Этара. И у них не было груза биостанций и генного медицинского оборудования. Их экипажи, в конечном итоге, разделились на две фракции — одни построили на спутнике Мидгарда — Фолькванге — колонию, из имеющихся кораблей и с помощью перевозимого одном транспортом горного оборудования. Другие же спустились на Мидгард — здесь, по крайней мере, была кислородная атмосфера и много, очень много необученной, но вполне разумной рабочей силы…
Станция на Фолькванге просуществовала почти три века, пока окончательно не сдохли горные комбайны, добывавшие топливо для реакторов. удя по имеющимся преданиям, ей последние обитатели то ли попробовали присоединиться к сородичам на Мидгарде, то ли напали на них («небесная огненная ярость» из священных текстов могла быть как ракетным ударом, так и не всегда удачными спусками посадочных модулей через атмосферу). К моменту прибытия теллурианских звездолётов в середине 6 века, люди — исходные, земляне — остались только на Мидгарде.
Те, кто спустился к «пингвинам», стали их богами, принёсшими не только понятия организованного культа, кастовой системы и прочего угнетения, но и — хотя это и не было их изначальной целью — технологии. За пять веков Мидгард прошёл путь от племён железного века до условно всепланетной промышленной цивилизации уровня конца 19 — начала 20 земного века. Миллионные города, промышленные районы кормились не только с распахиваемых тракторами полей, но и из огромных отапливаемых теплиц, снабжавших население во вполне достаточном количестве даже во время "ледяных" годов.
И каждым таком полисе правили свои боги — к моменту контакта землян оставалось немногим более тысячи. Свой небольшой пантеон, семья, для которой выращивались божественные животные, злаки и фрукты, несъедобные для обычных мидгардцев. Целая индустрия, необходимая для снабжения «богов» - ибо прапра… (и так далее)… внуки переживших Катастрофу на полном серьёзе считали себя спустившимися с небес богами. Их власть базировалась не только на традиции и знании важных технологий, но и на доступе к управлению ключевой инфраструктурой мегаполисов.



Мидгард весьма заинтересовал Теллурию. Его социум и биосфера удалённо изучались. Да и в целом, включение в Союз обитаемой планеты было в дальней перспективе, весьма выгодным делом. Однако, первый контакт не задался. Авария пилотируемого корабля привела к тому, что отряд одного из мегаполисов обнаружил выживших раньше, чем успела спуститься команда спасателей. Боги Мидгарда (на Теллурии их, сообразно традиции, обозначили «асами») узнали о существовании своих «братьев» - настолько чуждых земной и местной биологии, что их назначили «демонами».
Асы вышли на связь с наблюдателями Союза — радиосвязь на Мидгарде давно была общеизвестной. Но диалога не получилось, выживших в аварии теллуриан казнили, а Мидгард объявил Священную войну демонам с небес. Виртуальная война стала реальной, когда, спустя почти сорок лет, залпом ракет «земля-орбита» со шрапнельными зарядами было уничтожено несколько кораблей теллуриан и серьёзно повреждён орбитальный порт. Ответный же удар крейсеров эскадры «Трибун» уничтожил храмовые комплексы и большую часть асов.
Не все асы были идиотами, а даже среди идиотов — не все ставили своей целью сохранение существующего порядка. Как стало ясно мидгардцам позже, как минимум в трёх полисах в день атаки произошли успешные «дворцовые перевороты», остановившие запуски своих ракет, а ещё в нескольких происходили диверсии, с разной степенью успеха. Те, кто по тем или иным причинам помогал «демонам» были почти в каждой правящей семье асов. Выжившие асы объявили себя новыми властителями планеты, единой империей, подчинённой назначенному Союзом герцогу. Объявившие Священную войну для народа были официально объявлены богами-бунтовщиками, обманутыми неким экзистенциальным Архиврагом, враждебным всему сущему.
Для жителей трёх полисов, чьи асы оказались союзниками Теллурии, по большому счёту, не изменилось ничего — даже наоборот, пошёл более-менее заметный экономический подъём. В какой-то мере повезло тем полисам, в которых после орбитальных ударов остались имеющие необходимый доступ асы, взявшие на себя управление городскими системами. Но, в целом по планете большая часть полисов оказалась на грани катастрофы — следующий год был уже «холодным». Союз оказал определённую помощь, но самого важного — пригодных для «пингвинов» продуктов питания — поставить просто не мог. Полисы асов-бунтовщиков превратились в аналог Петрограда зимой 1918го, а окрестные поселения и города напоминали бы РСФСР начала 1920х (если бы теллуриане знали историю Земли).
Через пару-тройку циклов социум Мидгарда стабилизировался. Десятки миллионов жителей умерли, но некоторые полисы восстановились и заново заселялись бывшими беженцами. Три основных полиса империи стали центрами науки, промышленности и космической контрабанды. Где-то цивилизация устаканилась в виде почти автономных сёл полутысячелетней давности (с доставляемыми торговцами оружием, инструментами, топливом и товарами вплоть до телевизоров и дизельных генераторов, были бы деньги). Вдали от карающей руки полисов империи возникли торговые городки и фактории, где, по слухам, можно было достать всё, вплоть до наркотиков, рабов и даже «стартеха» - устройств, произведённых за пределами планеты. Бандиты грабили, сбивались в группы и делили территории, работали охранниками, охотниками за головами, шерифами, пастухами, шахтёрами и даже уборщиками (если так складывалась жизнь). Отдельные смельчаки основывали свои поселения, фермы и ранчо, и часть из них даже процветала.
И пока где-то в небесах и храмовых дворцах полисов асы вели дискуссии относительно судеб планеты и её регионов, среди «пингвинов» родились первые из тех, чтим детям было суждено увидеть и иные миры.



Но вернёмся к первому контакту с выжившими в древней Войне.

То, что началось как теоретический спор между сторонниками переноса разума на машинные носители и их противниками, спустя пару столетий вылилось в тотальную войну на уничтожение между двумя этими группами. Не менее трёх десятков разумных видов участвовали в конфликте, причём, насколько известно археологам Союза, раскол затронул почти каждый развитый социум в Скоплении. Теоретические споры перешли в общественные обсуждения, за которыми последовало изменение законодательства - и вне зависимости от содержания новых законов, нашлись недовольные ими. Недовольство перешло в гражданское неповиновение, неповиновение - в бунты и революции, а те - в планетарные конфликты и войны. Гораздо более уязвимые в плане поддерживающей их существование инфраструктуры "механисты" (но при этом гораздо менее требовательные к окружающей среде) начали массовое освоение непригодных для своих биологических конкурентов небесных тел. Осознавая, что в долгосрочной перспективе ресурсы "механистов" превзойдут возможности "биологов" на порядки, вторые, несмотря на внутренние противоречия объединились в пресловутый "Альянс" для нанесения массированных ударов по системам врага, способных их полностью зачистить от способного к саморасширению машинного присутствия. Теми в ответ были созданы автономные военно-промышленные межзвёздные флотилии для ускорения экспансии в неосвоенных или малообитаемых системах...
Так называемое "Последнее Сражение" шло всего несколько лет по теллурианскому счёту. Гиперсеть связи "механистов" к тому времени была полностью разрушена, но разумные (?)* автономные флоты продолжали наносить удары возмездия до тех пор, пока либо не оказались полностью уничтожены, либо не потеряли возможность межзвёздных полётов. Впрочем, "биологам" на это было, по большей части, уже плевать. Некогда обитаемые планеты Альянса были выжжены, орбитальные "города" разбиты или сведены со стабильных орбит, добывающие колонии заброшены...
Тем не менее, в нескольких системах пережившим войну всё же удалось выжить. Центром объединения стала система Альфа (названия систем даются, естественно, по каталогу Союза), на "левой" границе сектора Надежда, в четырёх гиперпрыжках от Этара. В системе имеется три крупных орбитальных поселения и не менее десяти астероидных колоний с населением больше пяти миллионов особей. Альфа ведёт обмен ресурсами и товарами еще с несколькими звёздными системами, где остались действующие космические структуры Альянса. Тем не менее, судя по всему, объединение идёт по пути неумолимой технологической и социальной деградации - в Альянс входят представители одиннадцати разных рас, каждой из которых требуется своя биосфера (пища, микроэлементы, гравитация, состав воздуха и т.д.) Численность особей каждого вида не превышает пятидесяти миллионов. Отдельные попытки освоения кислородных планет, проводившиеся ранее, приводили лишь к упадку технологий и итоговому вымиранию в чуждой биосфере.



Контакт с Союзом стал сильнейшим потрясением для рас Альянса, и как стало ясно спустя столетие, оказался катализатором давно назревавшего кризиса.
moon

(no subject)

Десять москвичей
Пошли с утра побегать.
На одного чихнули,
И их осталось девять.

Девять москвичей
Бродили между сосен.
Один кору погладил,
И их осталось восемь.

Восемь москвичей
Набились в лифт затем.
Один нажал на кнопку,
И их осталось семь.

Семь москвичей зачем-то
Зашли в кафе поесть.
И просто удивительно,
Что их осталось шесть.

Шесть москвичей отважно
Пошли потанцевать.
Один не знал дистанции,
И их осталось пять.

Пять москвичей за гречкою
Попёрлись из квартиры.
Один потрогал апельсин –
И их уже четыре.

Четыре москвича идут,
А им навстречу Боря.
Один с ним поздоровался,
И их осталось трое.

Три москвича пошли гулять:
Пустая же Москва!
Но голубь сверху перданул,
И их осталось два.

Два москвича нарушили
Строжайший карантин.
На них напал Собянин.
Остался лишь один.

Москвич последний посмотрел
Вокруг себя устало,
Ушёл пешком в Санкт-Петербург –
И никого не стало.

© кто-то
sad

Задумчивое...

Что-то как то зашёл у нас разговор за всякую околорелигиозную дичь последнего времени. Вспомнили гатчинскую историю (про деревню Химози), потом сходный американский треш (где обвиняемому в регулярном изнасиловании дочери судья дал то ли три, то ли два года, поскольку тот "явно божий человек!")... И я вспомнила высказанную мне лет двадцать назад мысль, с которой я хоть и не совсем согласна, но всё же...

"В деревнях, в провинции - нет и не может быть настоящей веры. Только привычка и замшелые традиции."